Виктор Ферман и Эпикур

 

О людях и событиях, оставивших след в истории страны, рассказывает Леонид Гамольский Тел. (056) 374-34-04

Многие днепропетровцы помнят Виктора Семеновича Фермана – вездесущего репортера, который всю жизнь проработал в местных газетах.

Он родился в Днепродзержинске, во время войны проживал на оккупированной территории и, по его рассказам, участвовал в подпольном движении. Когда город освободили, Фермана призвали в армию. На вопрос, в каких боях ему пришлось побывать, он пояснял, что занимался снабжением войсковых частей продовольствием. «У меня был мотоцикл с коляской, - говорил он. - Преодолевая сопротивление врага, я доставлял все необходимое. Однажды даже обслуживал своего землячка Леню Брежнева. Он вспомнил меня. Ведь до войны я был его соседом. Обнял, расплакался. Мол, война закончится, Витек, и все будет тип-топ. Веселый мужик. Ну, и Никита Толубеев очень ценил мой вклад. Правда, сейчас он дипломат, работает послом на Кубе. Далековато. Но поздравления с праздниками присылает регулярно. Красивые открытки. Хотел принести, показать, но мои девчата куда-то их подевали...».
Ферман обожал свою красивую жену Светлану и двух милых дочурок. Он любил организовывать застолья у себя дома. Предаваясь воспоминаниям, нередко увлекался. И тогда звучал звонкий голос Светланы. «Ферман, - улыбалась она язвительно, - о том, чем ты занимался во время оккупации, известно. Определенный урон вермахту ты нанес, когда стырил у гитлеровцев ящик хозяйственного мыла, но ведь гости совсем не кушают». «Ох, Светулька, я заболтался, прости меня, надо наполнить рюмки...».
Лет десять я работал бок о бок с Виктором Семеновичем в отделе советского строительства. Существовал такой отдел в «Днепре вечернем». Странно, конечно. Отдел занимался освещением работы предприятий торговли, общественного питания и... правоохранительных органов. Подобная схема существовала в партийных и советских органах. Запомнились две фразы, произнесенные зампредом горисполкома Григорием Ивановичем Костюком в один и тот же день на двух коротких совещаниях. На первом присутствовали торговые начальники, на втором – милицейское руководство. Костюк был в ударе. И первых, и вторых он беспощадно критиковал за недостатки в работе. Работникам торговли и общепита, которые пренебрегают своими обязанностями, пообещал «снести головы», а у милицейских работников «отобрать папахи». «Нам некогда заниматься мелкими дрязгами, - заявил Григорий Иванович, - пора всем вам научиться урегулировать все вопросы на местах».
Виктор Семенович занимался торговлей, за мной было закреплено освещение работы правоохранительных органов. Разумеется, Фермана знали во всех продторгах города. Он дружил с директорами ресторанов, многие руководители крупных предприятий общепита числились в его друзьях. Он ревниво опекал подведомственную сферу, не допускал в нее посторонних и даже добился собственноручного «визирования» любого критичного материала, связанного с торговлей. Впрочем, справедливости ради, замечу, что в мою работу он никогда не вмешивался. «Раньше я часто писал судебные очерки, - говорил он. – Но менты остаются ментами. От них благодарности не дождешься...».
Был у Виктора Семеновича хороший знакомый с распространенной в тогдашнем Днепропетровске фамилией Коган. Ферман никогда не называл его по имени-отчеству. «Если зайдет адвокат Коган, пусть подождет, - говорил мой
завотделом, - я скоро буду». Коган приходил и терпеливо ждал. Времени, однако, не терял. Вытаскивал из потертого портфеля а-La-Жванецкий замызганные папки и, нацепив очки в старомодной оправе, изучал какие-то справки, протоколы и судебные решения различных инстанций. Иногда отрывался от просмотра бумаг и делился со мной своими профессиональными секретами. Запомнилось несколько высказываний Когана: «Богатая практика не всегда делает адвоката лучше, но всегда делает его богаче», «Закон защищает каждого, кто может нанять хорошего адвоката», «Если вы не можете найти адвоката, который хорошо знает законы, найдите адвоката, который хорошо знает судью»...
Следует пояснить, что уход из жизни Брежнева и последующие за этим отставки наших земляков из властных московских кабинетов мало что изменили в жизни днепроперовцев. Андропов начал, но не закончил борьбу за всеобщее укрепление дисциплины, при Черненко вернулись скука и благодушие. Период этот продолжался недолго. На властном Олимпе заблистал новый генсек – самовлюбленный прожектер и подкаблучник Миша Горби. Многие тогда клюнули на демагогические заявления ставропольского комбайнера. Многие, но только не Ферман.
Был у Виктора Семеновича хороший друг Владимир Андреевич Трегубов, который руководил областным управлением общественного питания. Дружеские отношения у Фермана сложились и с заместителями Трегубова – Леонидом Каширниковым, Тамарой Проволоцкой и Марией Чуйко. Они часто посещали редакцию. И мне приходилось быть невольным свидетелем их встреч. Я понимал, что Виктор Семенович перестраховывается. Дескать, они, а не он являются инициаторами «крамольных» разговоров. А речь шла о разбазаривании государственных средств на всевозможных «стройках века», которое приводило к низкому качеству потребительских товаров и повсеместному их дефициту. Горбачев трактовал свои действия желанием «обновить социализм». Попытки оживить экономику за счет частной инициативы сопровождались судорожными попытками удержать контроль над людьми. В мае 1986 года принималось правительственное постановление об усилении борьбы с нетрудовыми доходами, среди которых числилась и «спекуляция» клубникой, выращенной на собственном дачном участке, а через полгода – противоположный по смыслу закон «Об индивидуальной трудовой деятельности». Последующая серия горбачевских законов привела к тому, что созданные по его инициативе кооперативы скупали потребительские товары на госпредприятиях и перепродавали их уже по более высоким коммерческим ценам. Резкий рост негосударственных форм в торговле привел к стремительному нарастанию дефицита, а создание так называемых «совместных» предприятий в 1989 году стало фактической отменой монополии на внешнюю торговлю.
В январе того же года Ферман уехал на несколько дней в Киев, а вернувшись из столицы, сообщил, что адвокат Коган собирается эмигрировать в Штаты. «Сдал все документы, а потом засомневался, - рассказывал Виктор Семенович, - пообещал зайти. Пока он в Киеве, там должен закончить какие-то дела своих клиентов...».
Позвонил Трегубов и пригласил посетить первый в городе кооперативный ресторан, который открылся на жилмассиве Тополь. К нам присоединился адвокат Коган, вернувшийся из Киева. Но к нашему удивлению, о своей эмиграции в Америку он ничего не говорил. Рассказывал о том, что в Киеве учреждается Союз адвокатов Украины, что готовится учредительный съезд, и всем этим заправляет молодой, но уже опытный юрист по фамилии Медведчук. «Он создает международную адвокатскую компанию, - сообщил Коган. - Учитывая, что возможно, я все-таки уеду в США, Медведчук обеспечит меня какой-нибудь работой, связанной с Украиной».
«Не смеши меня, - сказал Ферман. - Какие международные дела? Что тебе известно о дипломатии? Нашелся второй Толубеев... Хороший дипломат изучает законы; умный приглашает судью на обед. Об этом Медведчуке я слышал от Ивана Афанасьевича Ляха. Его сын Юрка дружит с этим самым Медведчуком... Но только мы с тобой не при делах... Ничего хорошего нас впереди не ожидает».
Слова Виктора Фермана оказались пророческими. Он уехал по путевке в Кончу-Заспу. Будучи в санатории, исправно соблюдал режим, выполнял все рекомендации врачей. С ним была Светлана. Однажды вечером смотрел телевизор в холле. Передавали заседание сессии украинского парламента. Возник спор. Какой-то сановный отдыхающий оскорбил Фермана. Завязалась жесткая перепалка. Она закончилась жуткой драмой. Остановилось сердце. Реаниматологи оказались бессильными.
Виктора Семеновича похоронили в Днепропетровске на Сурско-Литовском кладбище. Через полгода трагически ушла из жизни его жена Светлана. Коган все-таки эмигрировал. Но в международной адвокатской компании «Би.Ай.еМ», которую создал Медведчук, места Когану не нашлось.
В самом начале Виктор Медведчук тесно сходится с Григорием Суркисом, Валентином Згурским, Богданом Губским, Юрием Ляхом, Игорем Суркисом и Юрием Карпенко. Вместе совместными усилиями эта группа людей начинает работать над созданием собственного бизнесового детища – концерна «Славутич», который вскоре становится лидером всеукраинского масштаба в сфере бизнеса...
С Виктором Медведчуком я познакомился в 1995 году, когда он вступил в Социал-демократическую партию. Вскоре Леонид Кучма назначил его советником, а фактически своим адвокатом. Позднее приходилось не раз встречаться с Виктором Медведчуком. И всегда поражало его умение мгновенно вникнуть в суть дела, каким бы сложным оно не было, дать дельный совет, а если это необходимо – прийти на помощь.
Возможно, нашим добрым взаимоотношениям способствовало и то, что ему понравился портрет, на котором он был изображен в те годы...
Время летит быстро. Вот уже и Медведчуку через пару лет стукнет 60. Виктор Ферман страшно боялся старости. Однажды я назвал его эпикурийцем. Он поначалу обиделся. Но потом согласился, что как и древнегреческий философ Эпикур, более всего ценит земные радости. И даже записал в мою записную книжку цитату из Эпикура: «Когда мы есть, то смерти еще нет, а когда смерть наступает, то нас уже нет. Таким образом смерть не существует ни для живых, ни для мертвых...». Как в воду глядел Ферман, когда говорил, что времена не выбирают, в них живут и умирают...

Loading...
Loading...