Судьбы разделенных

 

“Вечерка” узнала о судьбе родственников Михаила Кузьмича Янгеля, проживающих ныне в Павлограде

В 1937 году родной брат Михаила Янгеля учитель географии Константин Кузьмич Янгель не сдался в поединке со следователями  НКВД, за что жестоко поплатился.

А через десять лет, когда его не стало  ( расстреляли или сгинул где-то в лагерях?), семье выдали справку о посмертной реабилитации «за отсутствием состава преступления». И выплатили компенсацию 300 рублей старыми деньгами.
Тогда они жили в сибирском городе Ленинск-Кузнецке, на улице с праздничным названием - 8 Марта. Сегодня двое наследников Константина Янгеля, сын и дочь, живут в Павлограде. И конечно, мы  с фотокорреспондентом Дмитрием Кравченко напросились в гости. Павлоград – городок маленький,  и впечатление такое, что все  жители друг друга знают. Понятно, новые лица вызывают интерес: “Вы на улице Почтовой кого ищете? Людмилу и Владимира Янгелей? А полигон недалеко, сразу за дворцом культуры”. “Полигоном” называют микрорайон, откуда  в свое время взлетали ракеты Михаила Янгеля.
Гость на порог – радость хозяйке. Людмила Константиновна ставит на стол  блюдо  с варениками, к ним – соленые грузди. Мы торжественно вручаем книги “Янгель”с дарственной подписью Владимира Платонова. Людмила Константиновна и Владимир Константинович принимают подарки с большим волнением, как дорогую реликвию. У Людмилы Янгель (по мужу – Ожогиной) – в глазах слезы.
В былое всегда трудно возвращаться, тем более в печальное былое. Дочь совсем не помнит отца, в момент его ареста ей было полтора годика. Гене, самому  младшему из детей – несколько месяцев. И только старший, тогда шестилетний Владимир, бережет в воспоминаниях какие-то картинки. Их немного, фрагментарны,  но выписаны четко –  до мало значимых, казалось бы, мелочей. Самая яркая картинка – момент ареста отца.
- Теплой июньской ночью в комнату вошли три человека в обычной военной форме, только фуражки с синими околышами, - вспоминает Владимир Константинович. - Снимали с этажерки книги, что-то искали, бросали на пол. О чем-то спрашивали отца. Из комода вытащили вещи. Рылись в моих игрушках. Потом я узнал: это был обыск. Мама – тоненькая, стояла, как натянутая струна, замерев с прижатыми к груди руками. Умоляла говорить потише, не разбудить бы спящих малышей. Один из троих взял  игрушку. Она не была такой шикарной, как детская железная дорога, которую дядя Миша (Михаил Янгель - ред.) привез мне из командировки в Америку. Но все-таки танк замечательный, как настоящий, на резиновом ходу, и подарил мне “боевую” машину дядя Александр, военный. “Отдайте, пожалуйста, танк!”, - потребовал я сердито. Меня не послушали.
Иногда Владимиру Константиновичу кажется, что  до сих пор хранит тепло отцовской руки. Вспоминает, как ехали поездом в Москву – за справедливостью  (так говорил отец). Такие чувства, как справедливость, честность, скромность, в нем были очень развиты. Спустя много лет сын прочитал в местной газете, ее прислали из Ленинск-Кузнецка в Павлоград, о том, как ученики любили своего учителя: “Помню, когда у некоторых девочек арестовали отцов, Константин Кузьмич успокаивал: “Не убивайтесь, у нас хорошие органы, разберутся”.
Именно благородное чувство справедливости толкнуло учителя географии на отважный поступок. Константин Кузьмич на учительской конференции защитил директора школы, честнейшего человека, которому навесили ярлык “враг народа”. “Так вы хотите равняться на него?!” -  спросили с угрозой. И “выравняли” -  уволили с работы.
Константин Кузьмич не сдался. Поехал за правдой в Москву, к самому наркому Бубнову. Взял с собой в поездку сына. Владимир Константинович вспоминает, как на втором этаже вестибюля встретился с Надеждой Константиновной Крупской. Она подошла и протянула мальчику конфету. Потом коротко поговорила с  учителем, погладила ребенка по голове и пошла в зал заседаний.
- Я тогда подумал: до чего же она старенькая! - грустно улыбнулся Владимир Константинович. - Хотя ей было около шестидесяти. Отца восстановили на работе. Правда, перевели в вечернюю школу. И вскоре уволили. Отец - снова в Москву, но ничего не добился – самого наркома репрессировали. Вскоре, по возвращении Константина Янгеля в Сибирь, его арестовали.
Владимир Константинович вспоминает и другую трагическую ночь. Его маме, Валентине Аркадьевне, не спалось. Услышав шум мотора авто, она подошла к окну  и увидела “воронок”. Подумалось: “К  кому бы это – почти всех мужчин с нашей  улицы забрали.” Дверь подъезда отворилась, в гулкой тишине загрохотали шаги и неожиданно стихли. В дверь постучали. На пороге стояли трое: “Вы своего соседа давно видели?” - “Давно”. В шоковом состоянии, не отдавая себе отчета, Валентина Аркадьевна достала из аптечки большую горсть таблеток и запила водой из-под крана.
Спасла бабушка. И долго потом  выхаживала больную, отпаивая настоями трав. Валентину Аркадьевну уволили  с работы - она и ее  муж преподавали в одной школе. Они встретились, когда были студентами Дальневосточного университета и полюбили друг друга. Константин Янгель с дипломом экономиста получил направление в советско-монгольское торговое предприятие. А когда оно прекратило свое существование, пошел в школу преподавателем. Он возложил на себя нелегкую задачу воспитать человека  не только интеллектуально, но и нравственно. Это стремление проявлялось и раньше, когда общался со своими младшими братьями и сестрами.
Был случай, который описал Платонов в своей книге “Янгель”. (Из воспоминаний Анели Яскуло, дочери родственника Янгелей. Какое-то время в семье Яскуло воспитывались Александр, Константин и Михаил Янгели).
“Осенью 1925 года Михаилу исполнилось четырнадцать лет, - пишет в своем письме Владимиру Платонову Анеля Яскуло. - По этому поводу вся семья Яскуло собралась за праздничным столом. Миша сиял. На нем были белая праздничная рубашка и черные брюки, подаренные Виктором Казимировичем ко дню рождения. Все ему представлялось в необычном свете, а белая рубашка – первая в жизни! - казалась Михаилу просто ослепительной... В нашей семье сохранилась фотография, где трое братьев Янгелей – Шура, Котя и Миша... Такими и остались в памяти. Генерала и академика мы не знали. Не могу удержаться, чтобы не рассказать, почему там Миша сфотографирован без галстука. Он хотел надеть галстук, а Котя сказал, что еще рано, не дорос (вот урок скромности!). Тогда галстуки носили люди солидные, а Миша только учился... Братья очень дружили, тянули за собой друг друга...”
Словом, все знали, что Константин – учитель по призванию. Он много думал, читал, размышлял о жизни. У него была большая страсть к путешествиям, ему было что рассказывать ученикам. Хотел воспитать из сына храброго человека.   Владимир Константинович вспоминает, как однажды отец посадил его на спину и решил переплыть с ним речку Бию. Возможно, и достигли бы цели благополучно, но маленький Вовка, испугавшись, стал громко плакать. Пришлось повернуть  обратно.
По словам Владимира Константиновича, в школе он учился плохо, даже крайне плохо. Но все-таки ему удалось выдержать экзамены в горный техникум. А когда  стал студентом,  понял: в точных науках  много “белых пятен”, и  всерьез сел за учебники. Трудно было самому  справиться – просил учителей и сверстников помочь. Первую сессию сдал хорошо.
К матери за помощью дети не обращались. Валентина Аркадьевна с утра до ночи пропадала на работе.  Ведь она  не только преподавала, но и была директором школы. В 1942 году после того, как приняли в члены ВКП(б), ее  бросали на самые трудные участки – в отстающие школы, чтобы сделать их лучшими.
Дети жили своей  самостоятельной жизнью. Домашнее хозяйство легло на плечи девятилетней Милы. Девочка знала, что если  вечером не покормит маму, она может лечь спать голодная.
- Как-то я сказала маме: “У нас в школе собирают деньги на сирот. Дай мне сколько-нибудь”. - А вы не сироты? - спросила мама. Нет, сиротами мы себя не считали, - говорит Людмила Константиновна.
Но время от времени напоминали им о том, что они дети “врага народа”.  И все-таки в их окружении оказалось больше добрых, бескорыстных людей. Был момент, когда после ареста отца семью Янгелей выбрасывали из квартиры на улицу. Не посмотрели на то, что на руках у матери трое малых детей. Но люди, которые вселялись в их трехкомнатную квартиру, заняли только одну комнату, а семье Янгелей оставили  две.
Были и такие, которые не побоялись помочь Валентине Аркадьевне с работой, когда ее уволили из школы. Это сделали руководители шахты им. Кирова. А когда одной учительнице поручили установить слежку за Валентиной Аркадьевной, она не только этого не сделала, но стала самой близкой подругой – помогала семье морально и материально.
В сорок седьмом году, когда Владимир Янгель учился в техникуме, к нему подошел преподаватель черчения Бушмакин. Сказал, что сидел вместе с Константином Янгелем в период следствия в одной камере. Говорил, что от отца добивались признания в том, что он немецкий шпион. Его пытали так, что потом не мог идти своими ногами. Тащили по коридору волоком и бросали в камеру на пол. Когда приходил в себя,  говорил: “А все же я не подписал...”. Потом увезли в неизвестном направлении.
- Рассказывая это, Бушмакин плакал, - вспоминает Владимир Константинович. - Я – тоже...
Это были тяжелые воспоминания о мужественном человеке, который пришел в этот мир, чтобы изменить его к лучшему. Но мир должен был убить его, чтобы сломить. И поэтому убил...
Лариса СТОЛЯРОВА

Loading...
Loading...