Самый честный судья

 

ЗМЕЙКА СУДЬБЫ

Несмотря на послевоенную голодовку мальчишки умудрялись играть в футбол. Среди них был и Анатолий Гладкий

...В этом была, конечно, определенная символика: записки о своем военном детстве он принес мне на обновленный стадион парка имени Ленина (теперь — молодежного) в Новых Кайдаках 22 июня, в день начала Великой Отечественной. На стадион, рядом с которым вырос и где прошло его футбольное детство.
Он — это ветеран днепропетровского футбола, первый на Днепропетровщине арбитр всесоюзной категории Анатолий Михайлович Гладкий. Мы знакомы уже добрых полвека: вместе работали на ДЗМО (теперь «Днепротяжмаш») - он модельщиком, а затем инструктором физкультуры, я — литейщиком, а после (до перехода в 1971-м в «Днепр вечерний») - корреспондентом заводской многотиражки «За металлургическое оборудование».
Гладкому я обязан приходом в днепропетровский футбол — сначала в городскую, а потом — областную федерацию, где работал (на общественных, конечно, началах) не один десяток лет. Он меня свел с начинающим тогда тренером Валерием Лобановским, не говоря уже о местных знаменитостях — тренерах и футболистах.
На стадионе, где мы встретились, чтобы вместе посмотреть недавние матчи финального турнира Всеукраинского клуба «Кожаный мяч», прошла моя молодость (приходил после смены на тренировки по бегу), а у моего давнего приятеля — вся жизнь. Здесь, в Новых Кайдаках, он родился (на Церковной, теперь улице Жовтенят), играл в футбол, учился судить, здесь уже позже наставлял мальчишек (через игру) на путь истинный (что может подтвердить выросший под руководством Гладкого в приличного уровня арбитра Евгений Ткач).
Казалось, о судьбе кайдакского паренька, едва не ставшего в трудные послевонные годы местным жиганом, знаю все. Или почти все.
Ан нет!
Тут надо знать характер Анатолия Михайловича. Всегда спокойный и выдержанный, настроенный на позитив, он рассуждает на любую тему негромко, держится с любым собеседником с удивительным достоинством.
Оба мы — дети войны. И только совсем недавно у него случайно прорвалось: знали бы, дескать, сегодняшние отечественные горе-политики-депутаты и прочие, какие ужасы приходилось пережить нам в годы фашистской навалы, не агитировали бы  за отмену термина «Великая Отечественная». А молодые водители машруток не издевались бы над детьми войны...
Так после короткого рассказа о конкретных фактах военного и послевоенного детства Анатолия Гладкого возникли эти записки.
«Война застала нас с братом Володей на Днепре. Был выходной, убежали на речку — купаться. Половить рыбки. И вдруг...
Отец с первых дней ушел на фонт, мама с Вовкой осталась дома, а мы с тетей Валей уехали к бабушке в село Сергеевку Апостоловского района (куда ездили каждым летом). Поездом до станции Апостолово, а затем пешком еще 18 километров.
Вскоре туда приехала и мать с младшим братом. Сергеевка была уже оккупирована немцами. Жить негде, и мама выменяла за одеяло землянку на краю села. Там и жили — ни обуви, ни одежды, ни еды. Перебивались овощами с огорода да молоком (одна корова на два хозяина).
Осень и зиму выручали, чем могли, родственники и знакомые. А в марте 1943-го нас освободила Советская Армия. И хоть жили мы в Сергеевке, в памяти навсегда осталось соседнее село Веселые дачи. Стояла распутица, в балках лежал еще снег. Этим и воспользовались немцы: они в маскхалатах подобрались к первым хатам, где отдыхали советские солдаты, и начали крушить из оружия все живое — выцеливая наших, выскакивающих на улицу часто в одном белье. Как сейчас вижу полковника, который верхом на лошади и с револьвером в руке пытался остановить бегущих...
Немцам все-таки удалось занять Веселые дачи, а наши остановились в Сергеевке. Так они менялись местами целый месяц, и мы были, по сути, на передовой.
Сколько детям довелось насмотреться смертей — хватит не на одну жизнь. Солдаты учили нас увертываться от пикирующего самолета: надо бежать не от него, а ему навстречу. Кстати, к обстрелам мы так привыкли, что ничего уже не боялись. Зато больно было смотреть на смерть других. До сих пор перед глазами картина: солдат сидит на краю окопа, в спину ему попала разрывная пуля. Сплошная дышащая рана, которую не закрыть никаким медпакетом, и его стон-просьба товарищу: «Коля, добей меня!».
Пацаны больше страдали от мин, снарядов, гранат и другого оружия, которого в поле, да и в селе было сколько угодно. Неподдающиеся выбивали чем-нибудь железным. Снаряд порой разрывался прямо в руках.
А в саду нашего соседа Анатолия Сороки все мы учились стрелять из трофейного карабина (по коробкам и шапкам). Один забыл, что дослал патрон в патронник, наставил оружие прямо в лоб своему товарищу — такому же 10-летнему мальчишке - и спустил курок...
Таким было детство детей войны».
После войны Гладкие вернулись в Днепропетровск. В голодовку 1947-го Анатолий пришел на ДЗМО учеником модельщика и поступил в ремесленное училище при заводе. Несмотря на карточную систему (400 граммов хлеба в день) умудрялись даже играть в футбол на том же стадионе в Кайдаках.
Там же Гладкий с его рассудительностью и справедливостью в принятии верных решений начал свою судейскую карьеру. Трудился в модельном цехе и помогал в организации футбольного дела на заводе. А затем, в 1967-м, поднявшегося уже на всесоюзный уровень арбитра пригласили работать в областной спорткомитет.
Вспомните: это были годы подъема днепропетровского футбола. И высокий авторитет Анатолия Михайловича во многом способствовал выходу «Днепра» во главе с Лобановским в высшую лигу.
Сегодня этому по-прежнему стройному, с умными глазами молодому человеку, как иногда еще называют Гладкого на улице, уже 82. Но несмотря на свой солидный возраст, он остается добрым советчиком молодым ребятам-футболистам, тренерам, судьям аматорского (любительского) футбола города и области.
Анатолий КОСЫЙ, заслуженный работник культуры Украины

Loading...
Loading...