Роковой маршрут

 

Если вы были очевидцем или участником странного явления или увидели НЛО, если с вами приключилась необычная история, звоните по тел. (056) 374-34-27 или пишите на электронную почту: roman-chuk@rambler.ru

В поездах, когда путь неблизок, а скоротать время особенно нечем (ни телевизора, ни Интернета, ни работы), ничего не остается, как упражнять самую гибкую часть головы.

Кто начинает перемывать косточки своей родне и знакомым, кто хвастает собственной смекалкой, кто разглагольствует о политике и судьбах мира, а кому на память приходят различные  истории, приключившиеся с ним или его друзьями, которые и скрашивают томительное время железнодорожной езды.
Едва украинская таможня вместе с Харьковом остались позади, и за окном замелькали густеющие к границе с Россией леса, Олег Никифорович, фамилия которого – Строганный – значилась на миграционной карточке, сказал:
- До Белгорода часа два, а российские таможенники по сравнению с нашими, что сытые мишки перед голодным волком: народ не терзают, вещи не шмонают, с поезда не ссаживают. Можно расслабиться.
Олег  был филологом по образованию и увлекался таинственными случаями, тем более, что один из них произошел непосредственно с ним.
- Ни в какие чудеса я никогда не верил, - начал он под стук колёс. - Да и что такое чудо, если вдуматься? Нарушение причинно-следственных связей материального мира: закона тяготения (если кого-то бескрылого вдруг подняло в воздух), закона погружения (если существо с более плотной, чем вода, массой вдруг спокойно разгуливает по водной поверхности), закона необратимости времени (если какого-нибудь имярека вдруг заносит в прошлое) и так далее. О том, что грозит миру, если его законы начнут часто нарушаться, говорить не приходится. Так что господь Бог, создавший эти законы, ради собственного выживания не стал бы их нарушать. Но я верю в сбой. Как любая программа, созданная человеком, может сбоить, так и программа космическая. Эти сбои несведущие люди называют чудесами, и они, конечно же, далеко не безопасны. Однажды я сам стал очевидцем подобного.
Он расположился поудобнее на  сиденье и под мерный стук колес повел:
- Лет десять назад я, будучи аспирантом, возвращался с научной конференции, проходившей в Черновцах в старинном барочном здании университета. Конференция была посвящена библейским мотивам в литературе, а моя тема касалась личности Иуды. Но это неважно.
В Черновцах множество  крутых  петляющих улочек, в лабиринте которых все еще ощутим вкус Средневековья. Это восточный оплот готики, последний гигантский выплеск  рыцарского служения. Садясь в поезд, идущий через Львов, я все еще находился  под впечатлением города. Перед глазами стояли забранные витражами коридоры, гулкие помещения, подвальный зал библиотечного хранилища, в котором, согласно преданию, в XVI веке пытали еретиков и ведьм. Правда, никто из них сожжен не был. Лишь нескольких отправили в Европу, и постигшая их судьба лично у меня сомнений не вызывала.
Автоматически отдав билет проводнику, я прошел в свое купе, краем глаза отметив, что вагон почти пуст, что меня, честно говоря, удивило – обычно поезд  набит до отказа. Хотя ехать в Днепропетровск через бывшую столицу Галицко-Волынского княжества не очень удобно (во Львове поезд стоит несколько часов), но другого пути, за исключением автобуса, нет.
Поезд тронулся, и вскоре перрон, а затем и сами Черновцы остались далеко позади. За окном замелькали леса, холмы, проселки. Захотелось чаю, и тут выяснилось, что проводник исчез, а двери  тамбуров, ведущие в соседние вагоны, заперты. Кроме меня, в вагоне находилось еще четверо, и, понятное дело, все мы вскоре пересели в одно купе. И там стали подливать масла в огонь. Так, кто-то заметил, что маршрут поезда совсем другой – нет привычных населенных пунктов, положенных остановок. Правда, в одном месте состав притормозил, но выйти на платформу из-за запертой наружной двери не удалось. Название станции скрывали деревья, обступившие низкое, плохо оштукатуренное здание. А что находилось вокруг и за станцией, разглядеть было невозможно из-за густого тумана, клубившегося по округе наподобие грязной морской пены. И ни одного человека, к которому можно было бы обратиться за разъяснением.
Не совру, если признаюсь, что мы запаниковали. Стало не до шуток и не до страшных историй, которые мы до того рассказывали друг другу. Кто-то  предположил, что мы каким-то чудом сели не в тот поезд. Кто-то высказал догадку об угонщиках, захвативших состав, чтобы похитить цвет украинской филологии, а один молодой научный сотрудник развернул пространное рассуждение по поводу того, что некоторые персонажи, дескать, обладают способностью видеть скрывающееся за нашим миром НЕЧТО, потому и садятся не в то, что надо.
Мне же вспомнился случай из детства. Я часто гостил у тети, проживавшей в тупике четвертого трамвая, на улице Тельмана. Этажом выше жила мать-одиночка Люся с грудным ребенком. Стояла осень, мы с мальчишками играли во дворике, когда Люся, проходя мимо нас, крикнула стоявшей на балконе тете: «Хлеба не надо?». «Возьми булочку», ответила та. На Люсе, несмотря на холодную погоду, были лишь шлепанцы и домашний халат, ведь хлебный магазин, куда она направлялась, располагался всего через несколько метров. Но туда она, по уверениям продавщицы, знавшей всех жильцов в округе, не дошла. Оставшийся в квартире годовалый ребенок кричал несколько часов, пока приехавшие милиционеры не выломали дверь. Начались поиски. Куда-то уехать в таком раздетом виде, да еще бросив дитя, женщина, ясное дело, не могла. И ни в какую машину ее затащить ни у кого возможности тоже не было, поскольку по дороге, окольцовывавшей тупик, в те времена практически не ездили. Тогда я, начитавшись разных фантастических книжек, и предположил, что она ушла в другую, неожиданно открывшуюся ее взору реальность. Просто шагнула в нее, а обратной дороги уже не было. Оспорить эту версию среди ребят никто не смог. Так вот. Возможно, пустой поезд, согласился я с молодым ученым, тоже был такой другой реальностью, и для обычных людей его как бы не существовало. В таком случае вопрос: куда он нас везет?  
Олег Никифорович откинул со лба мягкую прядь пшеничного цвета волос, поправил очки и, выдержав артистичную паузу, заговорщически подмигнул.
- Я решил соскочить, но как? Все двери закрыты, местность за окном кажется незнакомой. Как бы вы действовали в моем случае?
- Не знаю, - пожала я плечами. – Есть еще окна.
- Вот, - довольно потер руки попутчик. – Я тоже вначале так подумал, но поступил иначе. Прошел в свое купе, принял таблетку и… заснул. Крепко, без сновидений. Как бы заблокировал сознание. Очнулся в районной больнице. Как рассказали врачи, селяне нашли меня на обочине дороги, думали – сбила машина. Доктора установили небольшое сотрясение мозга и частичную амнезию – я ведь никак не мог вспомнить, как оказался на том шоссе. Через пару дней я благополучно достиг Днепропетровска, но с научной деятельностью из-за расстройств памяти пришлось завязать.
Он замолчал. Колеса мелодично отбивали ритм, за окном совсем стемнело, и разглядеть, правильным ли маршрутом следует наш состав, было уже невозможно, и, как говорится, слава Богу.
- Это еще не конец, - вновь заговорил попутчик. – Я специально навел справки, и выяснилось, что в тот день маршрут был отменен из-за ремонта железнодорожных путей, пострадавших от размыва после сильной грозы. А коллега, с которым я ехал, на мои звонки больше не отвечал.
Верить ему до конца или нет, я не знала, но до самой Москвы неустанно сверяла маршрут по висящей в вагоне схеме.
Любовь РОМАНЧУК

Loading...
Loading...