Просто цвела сирень…

 

О людях и событиях, оставивших след в истории страны, рассказывает Леонид Гамольский

Тел. (056) 374-34-04

Ошибаются все. Молодые люди полагают, будто мир начался с них, старики думают, что мир кончается вместе с ними. Если бы молодость знала, если бы старость могла! Но молодые смотрят вперед, старики назад, а все остальные изумленно вращают глазами...
Однажды сентябрьским вечером 1959 года в общежитие Днепропетровского художественного училища на проспекте Пушкина заглянул Анатолий Сенин и неожиданно предложил: «Напиши сценарий для телестудии. У тебя получится». Я учился на живописном отделении и редактировал училищную стенгазету. Сказывалась хрущевская оттепель. Каждый номер «Творчества» был насыщен полемическими статьями, острыми корреспонденциями, заметками «на злобу дня» и даже фельетонами. Среди авторов (площадь каждого номера – два рулона обоев, составляла 10 кв. м) были студенты, преподаватели, искусствоведы. Естественно, газета была богато проиллюстрирована. И не только рисунками, шаржами, карикатурами. Блестящими фоторепортажами был представлен и выпускник скульптурного отделения А.Сенин.
В те дни днепропетровское телевидение только начиналось. Толик Сенин приехал на студию по объявлению. Требовались фотографы и кинооператоры. Его снимки понравились. Он стал сотрудником киностудии (замечу, что впоследствии Анатолий Сенин стал собственным корреспондентом Центрального телевидения в Днепропетровске, внес заметный вклад в украинскую и союзную телевизионную журналистику).
Свой первый в жизни сценарий я написал. Он был посвящен художнику и философу из Днепродзержинска Михаилу Девятнину. Человека довольно пожилого, много повидавшего и пережившего на своем веку – соратника Ивана Кавалеридзе и Александра Довженко в 20-е годы, я уговорил поехать на улицу Телевизионную, 3. Добирались в Днепропетровск на электричке. На студии Михаила Девятнина забросали вопросами. Оказалось, что председатель облтелерадиокомитета Петр Зиновьевич Шаповал был знаком с Михаилом Девятниным еще с довоенных времен. Через неделю моя первая пятнадцатиминутная передача вышла в эфир. Она шла без предварительной записи из большой студии. Вписались в канву сюжета фотографии и кинокадры, сделанные Анатолием Сениным. В тот же день я получил первый в жизни гонорар. Сумма была фантастическая. Она равнялась моей стипендии, помноженной на три. Тогда расценки для сценариев были 50 рублей за страницу машинописного текста. А страничек в моем сценарии было восемь.
Дебют был признан удачным. На ближайшие полгода моими наставниками стали сотрудники редакции литературно-драматических передач – редактор Дмитрий Кучерюк, режиссеры Олег Андреев и Владимир Божко, который позднее стал главным режиссером украинского драмтеатра имени Т.Г.Шевченко. К занятиям живописью и редактированию училищной стенгазеты прибавилась подготовка телепередач. За прошедшие осень и зиму их количество перевалило за десяток. Я успевал посещать литстудию Дворца студентов, подружился с популярными днепропетровскими барышнями – тогдашними теледикторами Тамарой Чалой, Светланой Найденовой, Валентиной Дроздовской... Телевизионные гонорары, естественно, изменили нищенское существование бедного студента. Понимал, что за деньги нельзя купить друзей, но можно завязать немало интересных знакомств. Уразумел еще, что деньги, в сущности, не имеют значения – пока они у вас есть. Со своими новыми телевизионными приятелями и приятельницами мы частенько встречались в разных кафешках и ресторанчиках. Дискутировали, спорили, обсуждали литературные новинки. На слуху были имена Эриха Марии Ремарка и Эрнеста Хемингуэя. Тогда они еще были живы. Их не известные доселе книги стали для многих начинающих авторов настоящим откровением. На какое-то время они вытеснили прежних кумиров. Позднее я понял, что их произведения лишь дополнили тексты отечественных классиков – Пушкина, Гоголя, Достоевского, Толстого, Чехова, Паустовского, Булгакова...
Заканчивался март 1960 года. И вот однажды Владимир Божко познакомил меня с начинающим литератором Валентином Чемерисом. Готовился сюжет, посвященный выходу его первого сборника юмористических рассказиков. Худенький сельский паренек был поклонником творчества Остапа Вишни и Федора Макивчука. Писал на украинском языке, занимался самообразованием и подкупал своей наивной общительностью. Узнав, что я тоже пишу короткие рассказики, попросил с ними познакомиться. «Знаешь, - сказал он, быстро прочитав их, - тебе стоит предложить эти новеллки нам. В молодежную газету». Наверное, почувствовав мое смущение, добавил: «У тебя есть писательское зрение, ты чувствуешь деталь...».
Через пару дней я заглянул в «Молодий ленінець», квартировавший тогда, как и «Зоря» и «Днепровка», в Доме союзов. Оказалось, что Чемерис сотрудничает там нештатно, готовит юмористическую рубрику «Молоді вишнівці». Его на месте не было. Зато какой-то мужчина, а им оказался ответственный секретарь Ушаткин, поинтересовался, зачем мне, собственно, понадобился Чемерис. Я ответил, что принес свои рассказики. «А про шо они у тебя? - нахмурился Леонид Филиппович. Голос чуть гнусавый, с кайдакским акцентом. - Тока юмора уже не надо. Безадресная сатира нам и так уже всю плешь переела. Нам надо что-нибудь читабельное, но документальное...».
Сурово сдвинув брови, Ушаткин прочитал, помнится, мой опус под названием «Капитан». Закурил, потом вдруг усмехнулся: «Ловко закручено. А откель ты знаешь все это?». «Жил у моря, - ответил я, - работал в порту, дружил с моряками». «Наблюдательный парнишка. А ты не рыбак, случайно?». «Нет. Но рыбу ловил». «И шо ж ты ловил?». «Бычков, что ж еще?», «Ха-ха! Бубыря что ли?». «Да нет, бычка». «А где же ты жил у моря?». «В Бердянске. У меня бабушка родом оттуда». «Понятно, а чем же ты в Днепре занимаешься?». «Учусь в художественном училище». «Так ты художник?». «Ну, еще нет. Пока только учусь». «А проиллюстрировать свой рассказик можешь? И чтобы заголовок клишированный...» «Можно попробовать». «Тогда я этот рассказик беру, - заключил Леонид Филиппович. - Поставим на субботу. А рисунки чтобы завтра утром были...».
В шестидесятые годы в днепропетровской молодежной газете трудилось немало талантливых беспокойных людей. Отделами руководили Виталий Синяков, Юрий Орлик, Анатолий Борисенко, Игорь Пуппо, Вадим Пономаренко, Анатолий Пивненко, Анатолий Шаранда, Валентина Мусиенко, Лариса Полякова, Надежда Демидчук, Клара Агафонова, Людмила Шведова.... Засиживались допоздна. Гостиной служил кабинет Влада Гавриша – тонкого художника и мудрого собеседника. У него было много друзей, одним из которых оказался и автор этих строк. Он охотно согласился с «подселением» меня в свой большой кабинет. Мы ежедневно общались на протяжении нескольких лет. Без преувеличения, Влад Гавриш стал моим учителем по жизни, добрым и строгим наставником.
Коренной днепропетровец, он был старше меня на шесть лет. Помнил еще довоенные времена. Пережил оккупацию, в послевоенные годы успевал и работать, и учиться. Поражали его обширные познания в области истории, но главное - умение прогнозировать будущее. Например, он точно предсказал не только близкую отставку Никиты Хрущева, но и далекие события - крах СССР, создание на постсоветском пространстве новых независимых государств.
Дар предвидения, которым обладал Владлен Гавриш, был поразительным. Его уже не было в живых, а его предсказания оправдывались. Где-то в середине шестидесятых годов первым секретарем Днепропетровского обкома комсомола был избран Адольф Николаевич Гиренко, который до этого возглавлял Криворожский горком комсомола. Вскоре после вступления в новую должность А.Н.Гиренко посетил редакцию молодежки. Перед выступлением на общем собрании решил познакомиться с каждым сотрудником персонально. Заглянул и в наш кабинет. В отличие от несколько оробевшей пишущей братии, Владлен Гавриш держался перед начальством свободно и раскованно. Диалог длился минут пять. Казалось, что они поменялись местами. Вопросы задавал не Гиренко, а Гавриш. Удивительно, но гость с готовностью делился своими соображениями о текущих событиях, охотно отвечал на каверзные подковырки нашего сотрудника. Когда Гиренко покинул кабинет, Влад произнес памятную фразу. «Этот симпатичный парень, - сказал он, - далеко пойдет. Вспомнишь меня, когда его пригласят на работу в Кремль. Это произойдет нескоро. Меня уже не будет. Наступит весна, зацветет на проспекте сирень. И вот тогда этот парень станет большой шишкой в ЦК КПСС». Удивительно, но прогноз Влада полностью подтвердился. Адольф Гиренко в 1973 году (к тому времени он сменил свое тевтонское имя на славянское – Андрей) был избран первым секретарем ЦК ЛКСМУ. С 1980 по 1989 год – первый секретарь Херсонского, а затем Крымского обкомов партии. Весной 1989 года был избран секретарем ЦК КПСС... Пару лет тому назад я встретился с Андреем Николаевичем в Киеве, где живут его дочь Ольга, внучка Ирина и внук Андрей. Вспомнили 60-е годы, его контакты с сотрудниками днепропетровской молодежки. Я рассказал о прогнозе Гавриша. «У меня хорошая память, - сказал Гиренко. - Множество лиц, с которыми приходилось вступать в контакт, стерлись, но та короткая встреча врезалась в память. Я был тогда молод, но сразу же ощутил мудрый взгляд того человека на, казалось бы, понятные вещи...».
Выходные дни Владлен Гавриш и ответсек Леонид Ушаткин посвящали рыбалке. Жили они у старого моста в начале Воронцовки. Весной Ушаткин организовал перегон отцовской плоскодонки с Кайдак на Воронцовку. Меня усадили на весла. Поскрипывали уключины. Грести было легко. Ощущалось, что река - это не море. Тем более, что лодка шла по течению. «Тебя подменить?» - спрашивал меня Влад. «Пусть гребет, - говорил Ушаткин. - Он ведь автор «Капитана», значит, для него пришвартоваться к нашему берегу - плевое дело...».
Гавриш любил бульвар нашего проспекта, обрамленный кустами сирени. Как-то он прочитал свою маленькую новеллу, проникнутую мистикой. Человек на трамвайной остановке читал газету. Неожиданно ему стало плохо. Последнее, что он увидел, – густые заросли сирени. Которые неслись навстречу. «Через несколько лет кусты сирени с проспекта убрали, - заканчивал свою новеллу Влад. - Поговаривали, что их перенесли на городское кладбище...».
Минувшей весной я побывал на могиле Владлена Саввича Гавриша. Над скромным надгробием просто цвела сирень.

Loading...