От великого до смешного — один шах

 

В начале шестидесятых главного редактора «Молодого ленинца» Георгия Николенко направили руководить студией телевидения.

Была осень.

Подмерзшие желто-красные листья хрустели под ногами. Я тогда искал жилье и страшно обрадовался, когда Георгий, уже работавший главным редактором телестудии, предложил мне ночевать у него. «Я пока живу один, - объяснил он. - Галя до весны будет у тещи».
Так неожиданно я оказался постояльцем дома №50 по ул.Комсомольской. Говорили, что этот уникальный дом частенько посещал лично Л.И.Брежнев. После напряженных обкомовских будней он появлялся здесь, чтобы поужинать и расслабиться. На втором этаже, в просторной квартире, проживали Жорины родители, его сестра Зина с мужем Валентином и сынишкой Игорем. Этажом выше, восьмую квартиру, занимали теща – Серафима Кузьминична, ее супруг Петр Илларионович Татьянин и младшая Света. К ним и перекочевала Галя с малышами-близнецами Сашей и Сережей.
Вскоре Георгий стал для меня просто Жорой. В юности он занимался боксом. Имел серьезные победы на ринге и серьезные проблемы с милицией: несколько месяцев «чалился на Чичерина». Об этом напоминали татуировки на запястье. В университете, изучая историю, он попутно освоил тонкости игры на бильярде, секреты картежных игр, включая преф и покер, хорошо играл в шахматы.
«Многие не догадываются, что тебе известно о Жоре и нашей семье, - говорила мне его сестра Зина. Не пренебрегай правилом англичан: секреты могут разглашаться лишь через пятьдесят лет. Впрочем, лучше всего хранить тайну, ее не зная».
В пятидесятые Жору преследовала Галина Брежнева, которая училась с ним на одном курсе. «Галка Брежнева бегала за ним, как угорелая. Строила серьезные планы. Но Жора не поддался натиску, - рассказывала Зина. - Она впаривала ему, какое у них будет прекрасное будущее, а он, молодчина, предпочитал тогда женщин не с будущим, а с прошлым».
Вечерами Зина забегала на огонек, выкурить сигарету и поболтать. Заодно приносила со второго этажа что-нибудь вкусненькое. Она тогда только вернулась из Индии, осваивала педагогику и преподавала английский в строительном институте. «Оставайся холостяком, - поучала меня. - Завязывай отношения сразу с несколькими, иначе рискуешь связать себя с одной и получить по заслугам. Не женись. Домашняя курица заклевала уже не одного орла».
Нередко мы засиживались у друзей и знакомых. Жарилась картошка, готовился винегрет. В компаниях тогда было принято не только пить и есть, но и петь. Наш баритональный дуэт нравился. Особенно дамам. Благодаря Жоре, я узнал много новых песен. Репертуар был бардовско-студенческий, украинско-народный, одесско-блатной. Разговоры и споры велись не столько о текущих делах, сколько о прошлом и будущем. Как всегда, жаждали перемен, не понимая, что перемены всегда связаны с неудобствами.
Однажды директор местного издательства А.Г.Крылов познакомил нас с интересным человеком. Н.И.Губа был шеф-поваром вокзального ресторана. Знаменит был тем, что приглашался в Москву на обслуживание партийных съездов, а царской ухой потчевал самого Хрущева. Но главное - за трудовой подвиг у кухонной плиты был награжден высшей наградой СССР – орденом Ленина, а издательству было велено срочно выпустить его книгу «Приглашаем к столу».
Жора, ко всем своим достоинствам, увлекался кулинарией. Поэтому предложение Крылова отредактировать днепропетровский аналог «Книги о вкусной и здоровой пище» пришлось ему в кайф. Тогда же Н.И.Губа познакомил нас с сопровождающим его племянником, представив его как фанатика шахмат. Суровый молодой человек с пронзительным взглядом стальных серых глаз протянул свою мягкую ладошку и произнес с металлом в голосе: «Витя я для дяди, для остальных – Виктор Емельянович Крамаренко...».
Вскоре в Днепропетровск вернулся В.В.Ще6рбицкий. Произошло это в июле 1963 года. Серафима Кузьминична сообщила по секрету, что Щербицкого сняли с должности предсовмина Украины по указанию Хрущева: «Теперь все боятся Никиту. Ведь Щербицкий только высказался против деления партии на промышленную и сельскую». Весь обком, включая Щербицкого, состоял на партучете в Кировском райкоме, который возглавлял П.И.Татьянин, так что супруга первого секретаря была дамой осведомленной.
Между тем, события в стране развивались лавинообразно. Пробил час и самого Хрущева - в октябре 1964 года он был отрешен от власти. Партию возглавил Брежнев. Неудивительно, что через год последовало возвращение Щербицкого в Киев, на прежнюю должность.
Вернемся, однако, ко времени нашего знакомства с племянником шеф-повара - орденоносца. Виктор Емельянович проживал в Синельниково и вел шахматный кружок в клубе местного рессорного завода. Однажды, в его отсутствие, новый завклубом вышвырнул шахматные доски и прочее имущество «фаната шахмат» из комнаты, которую тот занимал. Был врезан новый замок, в комнату вселили любителей игры на домре и балалайке. Директор завода, сам большой любитель шахмат, не стал вмешиваться в конфликт. В парткоме завода жалобу Крамаренко тупо проигнорировали. Кто-то шепнул ему, что новый завклубом, выпускник культпросветучилища, является племянником директора завода. И тогда племянник повара-орденоносца пошел искать защиты в горкоме партии.
Первый секретарь, который хорошо знал заслуженного повара, тоже не захотел вмешиваться, лишь посмеялся и сказал, что два племянника таких солидных людей должны найти между собой общий язык. И вот тут, Крамаренко не сдержался, его прорвало. «Меня просто подбросило от возмущения, - рассказывал он позднее. - Я ринулся на этого улыбающегося гада, что-то завопил, а потом машинально схватил портрет Хрущева, который стоял за креслом, бросил его на ковер и с криком: «Все вы гады, позорные!», стал топтаться по портрету. Я не помнил себя. Слышал только хруст стекла...».
Крамаренко был задержан за злостное хулиганство. После психиатрической экспертизы ему переквалифицировали статью. Поэтому срок он отбывал не на зоне, а в спецпсихушке. Статья была с политическим подтекстом, поэтому его дядя ничем не мог помочь своему племяннику.
Ему повезло, начальник психушки оказался большим любителем шахмат и очень не любил Никиту – разоблачителя культа вождя. «Я жил там, как на курорте, - рассказывал Крамаренко. - Во-первых, регулярно получал от дяди щедрые продуктовые посылки, а во-вторых, каждый день играл в шахматы с начальником тюрьмы. Я многому его научил. Поэтому, когда Хруща скинули, он все сделал для моего условно-досрочного освобождения...».
Оказавшись на свободе, Крамаренко сразу же нанес визит в горком партии. В знакомом кабинете, но уже под портретом Брежнева, сидел все тот же первый секретарь.
- Значит, Хрущева на свалку выкинули? - спросил Виктор Емельянович, уставившись на новый портрет. - Что делать будем?
- А что надо? - пролепетал побледневший партчиновник, узнав в посетителе шахматного фаната.
- Сматывать удочки надо. И побыстрее. Синельниково - городок небольшой, нам с тобой в нем не ужиться...
В тот же день он уехал в Днепропетровск, навестил свого дядю. Сидя в вокзальном ресторане, сочинил жалобу на имя Щербицкого, а к вечеру сдал ее дежурному обкома. На конверте значилось: «Срочно!!! Лично в руки!!! О культе личности Хрущева!!! От репрессированного Крамаренко Виктора Емельяновича».
Утром следующего дня жалоба перекочевала на стол заведующего общим отделом Е.Н.Маляревского. Еще с довоенных времен Евгений Николаевич работал с Брежневым и был осведомлен об отношении Леонида Ильича к Хрущеву, обидчику В.В.Щербицкого. «Культ личности Хрущева» - это было что-то новое. Вырисовывалась любопытная схема. Если еще есть «наследники Сталина», то почему бы и не разобраться с «наследниками Хрущева»?
В приемной Маляревского между тем, уже сидели Виктор Емельянович и его орденоносный дядюшка. Попросив их никуда не отлучаться, заведующий общим отделом направился в первую приемную. Вскоре их пригласили к Щербицкому. Тот выслушал необычных посетителей и сказал, что дескать вопрос о синельниковском партсекретаре решится на партконференции, затем задал вопрос: «Вы пишете, что не можете жить и дышать одним воздухом с теми, кто проповедует культ личности Хрущева. Как это понимать?». «Я перенес столько несправедливости, что не могу видеть хрущевских приспособленцев. Помогите. Мне нужен хоть какой-нибудь уголок в Днепропетровске». Щербицкий многозначительно взглянул на Маляревского. Тот его понял без слов. На следующий день Крамаренко предложили однокомнатную в  хрущевке по ул.Байкальской, а еще через неделю протянули «воздушку» и установили телефон.
Крамаренко стал появляться в редакции почти каждый день. В это время у нас стал работать недавний комсомольский вожак из Синельниково, а впоследствии известный писатель Вася Ковалюк. Они, как оказалось, были давно хорошо знакомы. Выяснилось, что Крамаренко не такой уж суровый и глаза у него могут быть не пронзительными. «Лично я иногда чувствую себя сумасшедшим, - признался он. - Но никогда никому не позволю считать себя идиотом».
В шведском Гетеборге начинался шахматный турнир. И Крамаренко, у которого наладились отношения с директором рессорного завода, заявил, что пригласит чемпиона мира Смыслова в Синельниково на сеанс одновременной игры и выиграет у прославленного гроссмейстера. Директор не поверил. Крамаренко предложил «пари». Ударили по рукам. На кону – стоимость новой «Волги».
В тот же день Крамаренко отослал на имя Смыслова в Гетеборг телеграмму: «Поздравляю великолепным (далее следовало обозначение ходов, которые ежедневно передавались по московскому радио). И подпись: «Фанатик шахмат из Синельниково Виктор Емельянович Крамаренко». Не забывал он это делать каждый день, а перед окончанием турнира поехал в Москву и, узнав в шахматной федерации домашний адрес Смыслова, позвонил в дверь его квартиры. Удивленной жене гроссмейстера он вручил большую корзину экологически чистых продуктов (постарался его орденоносный дядюшка) и заявил: «Это вам мой презент», - затем протянул только что вышедшую книгу «Приглашаем к столу»: «А это вашему супругу». Естественно, он представился, сообщив растерявшейся женщине, что является «фанатиком шахмат из Синельниково», а зовут его Виктором Емельяновичем.
Через неделю Крамаренко вновь звонил в знакомую дверь. Было утро. Супруга чемпиона мира всплеснула руками и радостно воскликнула:
- Вася! Вася! Смотри, кто к нам пожаловал! Это же Виктор Емельянович.
Смыслов сразу же согласился провести сеанс одновременной игры. И уже через неделю прилетел в Днепропетровск.
После матча, до прибытия скорого поезда Севастополь-Москва, они коротали время в вокзальном ресторане. Директор рессорного завода был грустным. Смыслов выпивал за здоровье своего друга Виктора Емельяновича. А шеф-повар Губа никак не мог взять в толк, как это его племянник мог поставить мат самому чемпиону мира.

Леонид Гамольский

Loading...
Loading...