Он был патриотом «Вечерки»

 

Давайте вспомним

Для Юрия Федоровича Хоменко после того, как он стал выпускающим «Вечерки», перестали существовать авторитеты.

Предметом его поклонения, преклонения и не побоимся этого слова, любви – стало абстрактное понятие. Конкретно – газета «Днепр вечерний» Без нее он не мыслил своего существования.
Однажды он рассказал, что в детстве с почтением относился к двум своим соседям по дому № 25, что на Пушкинском проспекте. Еще Юрий Федорович уважал англичан, но об этом чуть позже. Дом № 25 был построен после войны для металлургов завода имени Ленина. Несколько квартир отдали городским властям. Туда и поселили этих двух людей, которых уважал Юрий Федорович. Лев Авруцкий, который в двадцатые годы дружил с самим Маяковским и работал в газете «Зоря», занял тридцать третью, а Василию Земскову, который командовал воинской частью, досталась 51-я квартира. Первый распознал в юном Юрии Федоровиче страсть к сочинительству, второй просто любил общаться с пацанами.
Иногда Юрий Федорович посещал дом на Пушкинском, где он появился на свет. В фасадной части располагались зеркальные витрины большого гастронома, а с тыла к нему примыкали частные домишки с палисадниками. В этом, скрытом от глаз прохожих дворе сновали незнакомые ему люди. Он вспоминал соседей, ушедших в мир иной, вытаскивал из кармана чекушку, приобретенную в том самом гастрономе и предлагал помянуть тех, кто скрашивал его полуголодное послевоенное сиротство. «Чуть не забыл про Беллу Борисовну, - говорил он. - Она угощала меня фаршированной щукой, но просила не говорить об этом своему строгому мужу. Тот фрукт не общался с соседями и все время читал. Даже в нужник отправлялся с книгой под мышкой...».
Спал Юрий Федорович в общежитии неподалеку от издательства «Зоря», остальное время проводил в редакции. Часов в десять утра он устраивал для себя ланч – второй завтрак, принятый у англичан. И хотя, зачастую первого завтрака у него не было, он всегда пребывал в поднятом настроении. Юрия Федоровича я знал еще до того, как стал работать в «Вечерке». Он был тогда корреспондентом молодежной газеты, учился в университете и безумно любил свою красивую жену. «Но однажды моя красивая жена совершила пакостный поступок, - разводил руками Юрий Федорович. - И когда я спросил ее, зачем она изменила мне с одним дебилом, жившем по соседству, ответила, что, мол, так получилось. И тогда я ушел из дома и решил больше никогда не иметь дело с женщинами. С тех пор, как говорят англичане, надеюсь на лучшее, но готовлюсь к худшему...».
Ему хватило месяца, чтобы кое-как оклематься после подлой измены. Благодаря Льву Авруцкому, который уже будучи на пенсии, поддерживал добрые отношения с Александрой Аникиевной Демьяненко, Юрий Федорович стал литсотрудником «Вечерки». Однако продержался в этой должности недолго. Принес редактору заявление, в котором содержалась просьба о переводе на должность выпускающего, которая была вакантной.
Редактор возражать не стала. Напротив, тут же оповестила сотрудников, что на «укрепление» секретариата направляется новый сотрудник, который будет отвечать за полиграфическое исполнение «Вечерки» и, несмотря на возражения ответсека Анатолия Борисенко, поручила заместителю ответственного секретаря Ефиму Липкину опекать новичка и «растить из него высококлассного специалиста, от которого будет зависеть техническое воплощение творческих замыслов редакционного коллектива».
Юрий Федорович быстрыми темпами осваивал тонкости своей новой должности. Добряк Липкин потирая руки, нахваливал нового выпускающего, а вскоре и строгий Борисенко изменил к нему свое отношение. «Не думал, что из него выйдет что-нибудь путное, - как-то сказал он.
Секрет успешного дебюта в роли выпускающего был прост. Опытные сотрудники наборного цеха охотно делились с любознательным новичком профессиональными премудростями, помогали ему освоиться в новой обстановке. Он быстро подружился с одним из лучших верстальщиков Олегом Висягиным, который позднее стал начальником наборного цеха издательства «Зоря». Олег ценил в Юрии Федоровиче уважительное отношение к профессии полиграфиста и даже цитировал его высказывание: «Исчезнут типографии – исчезнет культура».
В редакции Юрий Федорович появлялся утром, забирал макеты и на целый день отправлялся в цех. Гранки и сверстанные полосы он отсылал в редакцию пневмопочтой. Позднее, после того, как укрепился его авторитет и он близко сошелся с некоторыми сотрудниками, склонными к употреблению, пневматика, случалось, использовалась не по назначению. Иногда выпускающему отправлялся патрон не с вычитанными полосами, а бутерброд и пузырек с горячительным. Начальство, естественно, об этом даже не догадывалось.
Юрий Федорович никогда не считал нужным оправдываться. Если его распекало начальство за какие-то прегрешения, он отделывался фразой: «Ну, так получилось». Если все-таки руководство требовало объяснений, растолковывал, как несмышленышам, что рюмка к обеду считается в Британии обычным делом. Дескать, одна рюмка – в самый раз. «Но произошла накладка, - пояснял Юрий Федорович. - Я позволил себе выпить вторую рюмку. А это уже перебор. Пришлось опрокинуть третью. Оказалось, что этого недостаточно...».
Шли месяцы и годы. На него обратила внимание одна из сотрудниц редакции – умная и добрая женщина, которая устала от семейного одиночества. Свою сердечную тайну она поведала мне. Я решил действовать, уговорил Юрия Федоровича взять интервью у весьма уважаемого человека – начальника УМС-2 треста «Днепростроймеханизация» Владимира Алексеевича Дорошенко. Этот материал для страницы, посвященной Дню строителя, должен был прозвучать и повысить статус нашего выпускающего. К сожалению, моя затея с треском провались. Юрий Федорович, которого ждал Дорошенко, предупрежденный мною, решил принять для храбрости на грудь, заглянул в пивную и там застрял. Мне пришлось самому брать то злополучное интервью и выслушивать сентенции Хоменко, который извиняющимся тоном  ссылался на британского драматурга Бернарда Шоу, который утверждал, что алкоголь – это анестезия, позволяющая перенести операцию под названием жизнь.
«Все упирается в квартирный вопрос, - говорил Юрий Федорович. - Ведь не приведу же я уважаемую женщину в свое общежитие, где у меня койка и тумбочка на двоих... Надо ждать, пока подойдет моя очередь».
Наступили горбачевские времена, к власти приходили новые люди, начиналась тотальная битва за трезвый образ жизни... Нашего выпускающего политика не интересовала. Он не любил партократов и демократов, не участвовал в дискуссиях. Потом был Чернобыль и про трезвый образ жизни как-то сразу забыли.
Однажды, осенью 1987 года, Юрий Федорович заглянул ко мне в кабинет. Я торопился на встречу с первым зампредом горисполкома Э.В.Дубининым, поэтому выслушал нашего выпускающего буквально на ходу. Суть заключалась в следующем. На улице Косиора жил в пятиэтажке одинокий старик. На днях он ушел в мир иной. Однокомнатную квартиру на первом этаже опечатали работники ЖЭКа. Кому теперь это жилье достанется? Ходят слухи, что подобные квартиры уходят налево.
Встретившись с Дубининым, я рассказал ему о нашем выпускающем  и его проблемах. Эдуард Владиславович – человек решительный, сразу же связался с Индустриальным райисполкомом и попросил оказать помощь любимой городской газете. «Разберитесь с этой ничейной квартирой и завтра доложите мне лично, - сказал первый зампред. «Мы обязаны создать нормальные условия для ответственного работника. Негоже человеку, который выпускает газету, кантоваться по общежитиям».
Ту однокомнатную квартиру Юрий Федорович вскоре получил. Но радости особой не испытывал. «Я все еще надеюсь, - говорил он. - Может быть, все изменится к лучшему...».
Он любил свою газету, но никогда не говорил об этом. О том, что и сотрудники любили его, он тоже так и не узнал. Говорить о нем, как о патриоте «Вечерки», стали лишь тогда, когда его не стало...

Леонид Гамольский

Loading...
Loading...