«Мы сражались за Родину, женщин и детей»

 

2 февраля 1943 года завершилась Сталинградская битва

…В  последние несколько дней журналистская работа познакомила меня сразу с двумя персонажами, для которых 14 лет стали точкой нового отсчета в жизни.

В Орджоникидзе подросток, сам не понимая за что и зачем, равнодушно убил пожилую женщину. Для большинства его сверстников четырнадцатилетие – время самоутверждения в драках, выпивке, насилии. Герой нашей сегодняшней статьи в эти же 14 лет стал красноармейцем и защитником Сталинграда. Живущий в Днепропетровске Владимир Владимирович Верещагин – один из немногих людей, который прошел через ужасы и торжество Сталинградской битвы, для которого 2 февраля – особая дата. Безногий инвалид первой группы, председатель совета инвалидов-фронтовиков Красногвардейского района в этот день, как и каждый год, соберет у себя дома тех, кто еще может поднять тост за не вернувшихся из приволжской мясорубки…
В пустом городе орудовали мародеры
Война как обухом по голове шибанула всех жителей небольшого городка Волчанск Харьковской области, где тринадцатилетний Вовка Верещагин жил с мамой и двумя сестрами (его отца репрессировали в 1930-х).
- Когда по радио Молотов объявил о начале войны, я как раз сидел у соседей, - вспоминает фронтовик. – Вышел на улицу – а весь город словно вымер… Немцы наступали очень быстро – уже в начале сентября они заняли Волчанск. Но в оккупации мы пробыли всего два дня. В ходе контрнаступления на Барвинковском выступе Красная Армия отбросила фашистов на запад. Самое страшное для меня было видеть, как мирные люди буквально озверели, когда городок на неделю остался вообще без власти. Улицы города были пустыми, а в магазинах, конторах, на складах орудовали мародеры. Но скоро советская власть вернулась, а красноармейцы выстроили оборону по берегу Северного Донца.
В этой обороне участвовал каждый житель городка: на передовую носили продукты и теплые вещи, выхаживали раненых по домам. Почти год держался Барвинковский выступ. Но в начале 42-го красноармейцам пришлось отступать…
О возрасте никто не спрашивал
- Это было отчаянное зрелище: грязные, оборванные наши солдаты, почти бегом покидающие  город, - вспоминает Верещагин. – А за ними – толпы мирных людей с орущими детишками, домашним скарбом и ревущей живностью. От оккупации бежала и наша семья. Неоднократно налетали, бомбили и обстреливали людей фашистские ястребы. До сих пор с ужасом вспоминаю мясорубку, которую фашисты устроили под городом Калач-на-Дону. Через Дон вел мост,  у горловины которого скопились десятки тысяч отступающих солдат и мирных людей. На эту массу народа налетела такая стая фашистских самолетов, что застила собой небо. Все поле перед мостом превратилось в кровавое месиво, в реве искалеченных людей раздавались крики командиров: «Раненых и убитых не брать – только оружие!». А потом из дымного марева прямо на бегущих людей выскочили машины, мотоциклы и танки с черными крестами. Уже когда часть фашистских машин, давя раненых, заскочила на мост, молоденький  политрук-армянин, жертвуя собой, мост сумел взорвать…
Именно под Калачом Владимир Верещагин вступил в ряды Красной Армии. Первая запись в его военном билете: «Принят на военную службу 10 июня 1942 года». Ему тогда было 14 лет и 9 месяцев, но о возрасте юного красноармейца никто не спрашивал. Зачислили в потрепанную боями 323 отдельную роту 169 стрелковой дивизии. Выдали гимнастерку и брюки, которые на нем висели как на вешалке, - приходилось их обматывать вокруг тела и ног. И вместе со всеми поставили боевую задачу: прорываться из окружения. Счастливчиками были те бойцы, у кого имелась винтовка или граната. У Верещагина на первых порах даже этого не было…
Передовая была в каждом доме
К августу дивизии, в которых вместо штатных двенадцати тысяч человек оставалось по 300-400 измотанных солдат, вышли к развалинам Сталинграда. Ежедневно и еженощно немцы город бомбили так, что «кожа отставала». Линии обороны,  передовой как таковых не было. После выхода знаменитого приказа Сталина №227 «Ни шагу назад» командир оборонявшей Сталинград 62 армии Василий Чуйков определил: здесь нет единой линии обороны, нет цепей и походов ротами в атаку. Каждый дом – это передовая, которую надо захватить и удерживать штурмовыми группами по 6-8 человек. Как это было, например, в известном всем «Доме Павлова». И часто бывало так, что первый этаж занимали фашисты, второй, третий – группа советских солдат, выше – опять немцы. В такой чехарде и вели перестрелки.
- Мы располагались в районе завода «Красный Октябрь», а меня определили подносчиком патронов и снарядов, - рассказывает Владимир Верещагин. – Оружие подвозили через Волгу, куда я спускался за ящиками. Два сразу не понесу, связываю их портянками и тащу на себе к месту боя. А нас, подносчиков, немецкие снайперы отстреливают. У штурмовых групп по нескольку подносчиков патронов в день менялось, почти все ребята из моей роты  среди руин Сталинграда и полегли.
Приказ «Ни шагу назад!», очевидно, распространили и на гражданское население. Как вспоминает Владимир Верещагин, из превращенного в руины Сталинграда мирное население умышленно не эвакуировали. Рядом с местом боев продолжал работать тракторный завод – ремонтировал танки. Без слез ветеран не может вспоминать о мирных людях, которые выживали прямо за спинами бойцов:
- Голодные, оборванные, они семьями замерзали в уцелевших подвалах домов. Мы их подкармливали, чем могли. И еще с большим упорством сражались за Родину, за этих несчастных женщин и детей.
Продуктовые наборы отбивали у немцев
Рассказы живых ветеранов о том, в каких условиях они защищали Отчизну, часто очень разнятся с официальными версиями. Вот и после слов Владимира Верещагина – словно мурашки по телу:
- Нам поначалу командиры обещали: вот-вот откроется второй фронт, сразу станет легче с оружием и продуктами. Но заокеанских «гостинцев» все не было. С оружием дело было туго. У танкистов были пистолеты, у тыловиков и особистов – автоматы ППШ. А обычным солдатам приходилось воевать с допотопными «трехлинейками». Пристроишь ее между колен, закутаешься в шинель, покимаришь пару часов, сидя у стены, - и снова тащи патроны – вот и весь сон. Из еды хорошо, если за день сухарь перепадал. Не помирали мы с голоду, можно сказать, благодаря немцам. Вот их-то по воздуху снабжали хорошо, на передовые с самолетов ежедневно на парашютах продуктовый груз сбрасывали. Нередко продукты падали на нейтральную территорию. Сытые немцы за ними не решались ходить. Вот мы и просили минометчиков дать пару залпов и отправлялись отбивать эти харчи у фашистов.
Это только по обязанностям Верещагин значился подносчиком патронов. Нередко, притащив ящики к месту боя, ему приходилось подменять убитого стрелка. Вот и в ту вылазку командир штурмовой группы Сушков, которой Верещагин под обстрелом дотащил-таки патроны, кивнул на безжизненное тело солдата у пулемета Дегтярева: «Пулеметчик наш убит. Можешь подменить?». Владимир без обсуждений согласился. Два дня без сна и отдыха длился бой. А потом фашисты обстреляли дом, в котором была эта группа, минами. Один из осколков распорол ногу Верещагина. На этом в декабре 42-го для него Сталинградская битва закончилась…
Становился он на ноги в госпитале за Каспием. Потом еще в его фронтовой жизни будет и служба в инженерно-понтонном батальоне, и героические захваты «языков» в составе разведроты, и залпы Победы 6 мая 1945 года в немецком Кольберге. После Победы у него будет долгая и счастливая жизнь с супругой Валентиной, с которой прожил 61 год, вырастил детей, внуков. Война, как говорят фронтовики, догнала ветерана – он живет без ноги, но ропщет на судьбу не из-за здоровья, а из-за того, что наше государство редко вспоминает о тех, кто отстоял свободу нашей Родины, да еще и уравняло в правах героев-фронтовиков с прочими ветеранами, в том числе – и националистических отрядов. А самой памятной из 24 наград для Владимира Верещагина остается самая первая – медаль «За оборону Сталинграда», которой он был награжден 22 декабря 1942 года. Награда за оборону города, который для всего человечества стал образцом стойкости, смелости и героизма.
Константин ШРУБ

Loading...
Loading...