Милосердие как точная наука

 

Пройти мимо человека, которому плохо или далеко до комфорта – не в ее правилах

Все свое зло он вложил в этот гол. Но целью были не ворота, а лицо одноклассницы.

Майя закричала от невыносимой боли и запоздало закрыла  руками лицо.
Все произошло из-за пустяка. Одноклассник попросил: “Дай списать задачку”. “Нет, - твердо сказала Майя и  мягко,  даже просительно, добавила: - Останемся после уроков. Покажу тебе у доски, как решать задачи”. Он не затруднил себя ответом. Сунул руки в карманы и направился к выходу,  всем видом показывая независимость.
А потом был дворовый футбольный матч. Майя в числе болельщиков стояла у края поля и вместе со всеми  кричала: “Гол! Гол!” Вот и получай теперь - гол! Юный мститель мысленно произнес фразу, а ей показалось, что  закричал.
 У Майи Балабановой рано проявились способности к точным наукам. Она  щелкала задачи по физике и математике, как семечки, решала четырьмя-пятью способами. Тем и отличалась от сверстников, и не было ей равных.
Призвание? Некто свыше призвал ее стать доктором. Да и старший брат советовал. Для нее сберег все свои институтские конспекты и книги по медицине. Некто призвал и других, и они побежали. Как на уроке физкультуры: кто-то бежал впереди, кто-то – последним. Золотая медалистка Майя Балабанова притормозила на распутье.
Светила в области офтальмологии вынесли окончательный вердикт: травматическая катаракта, зрение правого глаза восстановлению не подлежит. “С такой медицинской справкой, как у вас, не принимаем”, - сказали ей в приемной комиссии мединститута. Это был удар еще и в солнечное сплетение.
Когда лежишь и слушаешь свою большую боль, все кажется бессмыслицей, а толстовское “жизнь имеет несомненный смысл добра” - глупостью. Но это показалось в минуту слабости. Обычно такие настроения Майе не свойственны -  у нее другая философия жизни.
Определив точные науки главными для достижения цели, Майя налегла на задачи повышенной трудности. Читала серьезные книги и верила в свою мечту. Хотелось придумать такой уникальный прибор, который поможет медицинским работникам лечить недуги больных. Студентка государственного университета Балабанова занималась на курсе математикой, потом – радиофизикой и электроникой. И делала это настолько глубоко, что однажды ученый совет решил направить четверокурсницу в Институт физики Академии Наук. Здесь продолжала изучать физику, четвертое состояние вещества. Практическая годичная работа принесла ей ошеломительный успех.
По окончании днепропетровского вуза Майя Балабанова получает направление в Харьковский медицинский институт, где плотно занимается радиологией. Имя автора ценных разработок, имеющих практическое применение, на слуху. Фортуна ей широко улыбалась в 60- е годы.  Эйфория имела место до определенного момента – до того, как в их институт привезли четыреста пострадавших после взрыва на атомной станции в Подмосковье.
Эти люди были обречены - хватанули большую дозу радиации. В то время вообще не умели лечить таких больных. На глазах у Майи они уходили один за другим. Смерть подкрадывалась невидимо и неслышимо. Никто не остался в живых. Тогда в ее душе что-то надломилось.
Днепропетровск. Еще одна ступенька карьерного роста. Хорошая работа в филиале московского НИИ. Майя получает второе после  - дипломное образование в московском институте технического профиля. Но чем выше было ее восхождение (в прямом и переносном смысле – увлекшись альпинизмом и туризмом, водила группы на Кавказ), тем меньше она считала себя солью земли. Подмечала за собой способность глубоко чувствовать чужую радость и боль.
Про закон Ома каждый знает: тут все доказано. Не веришь?  Бери омметр, вольтметр, амперметр и убеждайся. А для добра и зла тоже должны быть какие-то приборы, какие-то весы. Бросишь на чашку весов поступок, а стрелка показывает: добра в нем столько-то, остальное – зло. Никто, конечно, не измеряет таким образом ни чью-то жизнь, ни чьи-то поступки – иначе была бы полная бессмыслица.
Вопрос о смысле жизни долго мучил Майю Пантелеевну, пока она не открыла для себя формулу добра.
Пройти мимо человека, которому  плохо или далеко до комфорта – не в ее правилах. Среди тех, кого Майя Пантелеевна постоянно опекает, студенты выпускного курса радиоприборостроительного колледжа. С тех пор как распался Союз и закрылся НИИ, где Майя Пантелеевна проводила свои исследования, она перешла на постоянную преподавательскую работу  в  колледж.
Готовит к выпуску дипломников. В нынешнем году – сто сорок пять девушек и парней.  Майя Пантелеевна считает, что все  они  -  ее  дети.  Так к ним и относится. Готова битый час объяснять что-либо, радуясь полезному применению знаний. Источником радости служат и другие моменты.  Постоянно приглашает ребят в свой кабинет для душевной беседы. Первым делом ставит чайник, кормит домашней снедью. Слушает человека и думает, как помочь, если ситуация затруднительная.
 По мнению Майи Пантелеевны, добро должно быть с кулаками. Зачастую ей приходится воевать с чиновниками разного уровня, которых подводит непрофессионализм и  непонимание, что значит жить без денег, питая слабую надежду на получение компенсационной тысячи.
Однажды Майя Пантелеевна, посетив редакцию, рассказала о судьбе соседей Петровых. Валентина Макаровна – вкладчица Сбербанка СССР - не может получить свою тысячу по одной причине: немобильная больная, а для того, чтобы пройти регистрацию на получение тысячи, мужу Геннадию Дмитриевичу необходимо предъявить доверенность, заверенную нотариусом. За  нотариальные услуги - 500 гривен. Это означало бы, что тысяча тут же превращается в 500 гривен.
Этого Майя Пантелеевна не могла допустить. Сначала уговаривала работников отделения Сбербанка сделать исключение для соседки. Но уговоры не помогли, и тогда она пришла за правдой и справедливостью в газету.
Мы рассказали о проблеме супругов  Петровых в материале “Смените картину жизни!” под рубрикой “Вниманию властей!” ( “ДВ” 30. 05.12) . Майя Пантелеевна снова зачастила в 163-е отделение Сбербанка, но уже с газетой  “Днепр вечерний”. “Видите, - говорила она, - как печатный орган защищает таких, как Петровы.”.
Со стороны это могло показаться чудачеством. Но она ни на кого не обращала внимания и продолжала доказывать свое. Однажды  рука оператора  из окошка протянула ей бланк. “Заполните, пожалуйста, и получите тысячу”, - улыбнулась девушка. На бланке было написано: “Довіреність на отримання Національної картки, ПІН- конверта до неї та компенсаційних коштів з поточного рахунку”.   
- Это - наша большая победа,  с помощью “Вечерки”, -  говорит  Майя Пантелеевна при посещении редакции. - Петровы уже получили свою тысячу, минуя ту злосчастную нотариальную доверенность. И властям спасибо за то, что обратили внимание на проблему и приняли правильное решение.
Мы с фотокорреспондентом Дмитрием Кравченко побывали в гостях у днепропетровцев  Петровых, они живут на одной площадке с Майей Пантелеевной (ул. Александрова, дом 1).
- С соседкой нам очень повезло, - говорит Валентина Макаровна. - Она у нас как ангел-хранитель. Вот и о тысяче хлопотала, добилась своего. Мы уже и  потратили. Обычно на лекарства уходит до 500 гривен в месяц. А в мае пришлось израсходовать  вдвое больше. На ремонт стиральной машинки ушло 250 гривен. Да краску муж купил, чтобы покрасить двери. Вот и вся тысяча. На питании экономим по-прежнему. Говядину не покупаем, а курицу позволяем. Мясо отдаю мужу, а мне и бульончика хватает.
Майя Пантелевна пригласила к себе. Интерьер лаконичен – в комнате ничего лишнего. В центре обеденного стола - лампа под зеленым абажуром. Изделие изящное и особенно милое сердцу хозяйки. Лампа сделана руками покойного отца Майи Пантелеевны, - видно, был замечательный мастер.
Спускаясь  по лестнице, обращаем  внимание на почтовый ящик с трехзначным номером  (а в подъезде и десяти квартир нет).
- Этот ящик тоже сделал отец, - Майя Пантелеевна любовно погладила глянцевую дверцу. - Три цифры – это номера трех квартир. У нас есть люди    бедные,  и они не могут позволить себе купить почтовые ящики. Почтальон  кладет корреспонденцию мне, а я потом  разношу.
Лариса СТОЛЯРОВА

Loading...
Loading...