Леший

 

110 лет назад родился один из самыхзнаменитых днепропетровских ученых- ботаников, автор учения о лесах степной зоны Александр Бельгард

Поэт леса

На излете 80-х прошлого столетия Александр Люцианович иногда читал на биофаке ДГУ лекции, в которых, впрочем, самому предмету уделялось немного внимания. Казалось, что по аудитории перемещается огромный солнечный зайчик, заряжая пылкие студенческие сердца неукротимой энергией добра.
Тогда мне даже подумалось: «Ну какой это ученый? Настоящий ученый должен быть едким, остроумным, неуступчивым и беспощадным к нерадивым ученикам. Ну а он – одни только восторженность и прекраснодушие. Облако в штанах».
Казалось, что если внимательно присмотреться, над головой лектора можно заметить маленький нимб, на который он сам не обращал ни малейшего внимания. Быть может, это был отличительный знак. Знак свыше. Отличающий его от подавляющего большинства коллег.
И действительно, восторг и жизнь для Александра Бельгарда были понятиями-синонимами. На судьбоносные, волнительные, тревожные, равно как и на ежедневно-обыденные события седовласый ученый смотрел восторженными глазами мальчишки.
Первую пролетарскую демонстрацию в Екатеринославле будущий профессор  воспринимал, как чудесное «цветопредставление»: «Море красных знамен, красные ленточки, украшавшие грудь каждого участника шествия. Радостные улыбки и поздравления. «Марсельеза» и «Варшавянка» - переполняют душу прекрасными чувствами».
И такие же чувства переполняли юную душу в весеннем, наполненном птичьими голосами лесу. «Живо передо мной всплывают красочные ковры из синих пролесок и пурпурных хохлаток. Немного погодя мы наблюдали, как в тенистых уголках дубового леса расцветали фиалки, ютились куртины ландышей, воспетых Петром Чайковским в его романсах. Собирание весенних цветов проходило под аккомпанемент птиц, прилетевших из далеких стран», - вспоминал спустя десятилетия ученый.
Подобно поэту и ботанику Иоганну Вольфгангу Гете, наш земляк был искренне увлечен и наукой, и литературой, но, в отличие от великого немца, реализовал себя прежде всего в науке. Впрочем, без поэзии здесь не обошлось. Не зря же коллеги называли Александра Люциановича Поэтом леса.
Новые приключения Шурика
Задолго до того, как Леонид Гайдай воплотил на экране образ обаятельного немного чудаковатого студента-очкарика, уважаемого профессора, основателя кафедры геоботаники, почвоведения и экологии ДГУ за глаза называли Шуриком. Ведущий научный сотрудник НИИ биологии ДНУ Борис Барановский вспоминает: «Однажды в экспедиции, в большой хозяйственной палатке кто-то из старшекурсников спросил: «А кто видел Шурика?». И профессор Бельгард, почетный член многих научных обществ, выглядывает из-под стола и с улыбкой отвечает: «А кому нужен Шурик?».
Таким он и запомнился студентам и коллегам: добрым, улыбающимся и совершенно не важным. «Не люблю важных. Я сам не важный», - обычно говорил по этому поводу Александр Люцианович.
Ну а его жизнь действительно сродни приключению, которое началось еще в книжном детстве, а потом и юности, когда будущий исследователь зачитывался Жюлем Верном, Майн Ридом, Конан Дойлем, Александром Пушкиным, Михаилом Лермонтовым, Константином Паустовским, Антоном Чеховым. Впечатления о великих произведениях всю жизнь вдохновляли ученого-ботаника, предоставляя ему богатейшую пищу для размышлений.
- Первое и, наверное, основное ощущение, которое ассоциируется с Александром Люциановичем, - это ощущение доброты, - отмечает его внук Павел Бондарь. - А еще вспоминаю, как, стараясь (надо сказать - небезуспешно) увлечь нас с сестрой чтением, дедушка рассказывал, какое впечатление на него произвели романы Жюля Верна, создававшего свои произведения, «не отходя от письменного стола», и тут же сравнивал его с Майн  Ридом, который писал, основываясь на личном богатом опыте.  Очень запомнились мне рассказы дедушки о развлечениях эпохи его детства. В частности, Александр Люцианович рассказывал о том, какую бурю восторгов вызывал «Волшебный фонарь» - некое подобие слайд-проектора. Картинки были нарисованы на стеклянных пластинах и проецировались в свете керосиновой лампы.
Но и сам Александр Бельгард был таким добрым волшебным героем, чеховским Лешим, самозабвенно любящим леса, которым он и посвятил свою жизнь-приключение.
Ботанический Менделеев
Будущее светило науки родился в 1902 году в посёлке Ландварово Виленской губернии России (ныне Лентварис, Литва, Тракайский район). Отец его был рабочим, мастером на проволочно-гвоздильном заводе. А в 1915 году в связи с наступлением германских войск завод был эвакуирован в Екатеринослав, куда  переехала и семья Бельгардов.
После окончания школы Александр Бельгард прошел краткосрочные лесные курсы, после  чего участвовал в работах по регистрации и устройству лесного фонда.
Кажется, с тех пор Александр Люцианович навсегда полюбил лес, и любовь эта всегда была взаимной. На биофаке будущий профессор специализировался именно на лесной геоботанике, а его научным руководителем стал выдающийся ученый-академик Георгий Высоцкий.
В 1932 году дипломированный специалист основал   на берегу реки Самара, в селе Андреевка Новомосковского района биологическую станцию. Здесь и были начаты исследования Самарского бора и лесов Присамарья, продолжающиеся до настоящего времени. Уже после Великой Отечественной Александр Бельгард организовал комплексную экспедицию ДГУ, занимающуюся исследованиями естественных и искусственных лесов степной зоны на огромной территории - от Приазовья до Молдавии.
Впоследствии эти исследования легли в основу нового направления в науке – степного лесоведения, одним из основоположников которого стал наш великий земляк. Его работы послужили так же дальнейшему развитию геоботаники и биогеоценологии леса. Александр Бельгард впервые  разработал типологию искусственных лесов степи, основанную на трёх факторах—лесорастительных условиях, экологической структуре, типе древостоя. Эта система типологии лесов используется на практике при лесоразведении в степной зоне Украины. Одним из наиболее важных открытий  профессора  называют предложенный им метод экологического анализа растительного покрова, основанный на разработанной им же схеме жизненных форм – экоморф.
- Достижения Бельгарда в ботанике сравнимы с достижениями Менделеева в химии, - считает доцент ДНУ, кандидат биологических наук Вадим Манюк. - Созданная Александром Люциановичем стройная научная система типологии лесов в степной зоне сродни знаменитой периодической системе химических элементов. Пользуясь ею, можно просчитать, как будет развиваться лесная посадка, какие деревья и в каком количестве стоит посадить. Задолго до компьютерной эры ученый постарался учесть все многообразие факторов, определяющих развитие лесов: характер почв, рельеф, увлажнение и т д. Игнорирование системы Бельгарда приводит к нежелательным последствиям, как уже было в 70-х годах прошлого века, когда искусственные «неправильные» посадки в итоге так и не стали лесами.
Впрочем, величие самого доброго нашего Лешего не только в его научных трудах, но и в переполняющем его большое сердце счастье, которым Александр Люцианович щедро делился с каждым.
- Он был счастливым человеком, так как всегда жил в ладу со своей совестью, не прятался от трудностей, занимался делом, которое было ему по душе, всегда помогал людям и нас учил: «Делайте добро просто так, а не в расчете на ответную благодарность», -  вспоминает дочь великого ученого Галина Бондарь.
Александр РАЗУМНЫЙ

Loading...
Loading...