Как Володя Бульба из Торонто разбирался с Ющенко и Морозом

 

9 января 1991 года поэту и журналисту Игорю Пуппо исполнилось 60 лет.

К тому дню он уже почти двадцать лет возглавлял отдел литературы и искусства «Днепра вечернего».

Естественно, пришло много поздравлений, его кабинет к вечеру напоминал цветочный магазин. Читатели, в тот день была среда, могли уже с утра ознакомиться с главными вехами творческого пути сотрудника нашей газеты. К фотографии юбиляра и теплым словам были подверстаны стихи Игоря, посвященные самому себе:
Постигаю не чей-нибудь -
свой юбилей!
Посжигаю все лавры
и прочий елей,
Посдвигаю с друзьями
бокалы вина,
Постегаю Пегаса: вперед,
 старина!
За спиной – сто дорог,
сто утрат, сто могил -
И себя не берег, и добра
не копил.
Там, на Божьей таможне,
надеюсь – как знать! -
Мне не станет архангел
вещички шмонать.
И промолвит крылатая
эта братва:
Жизни, парень, в тебе –
не на год, не на два!
Был ты добрый, прямой -
И безгрешен... почти, -  
Словом, - топай домой
да еще покопти...
Дней через десять, когда отзвуки юбилея уже стали затихать, в редакции появился неожиданный посетитель, приехавший из... Канады. Игорь запаздывал, и гость, расположившись в приемной, предался воспоминаниям о своей молодости и дружбе с Игорем Пуппо. Среди своих давних друзей он неожиданно упомянул и меня. И когда секретарша заметила, что я нахожусь в редакции, канадский гость чуть не свалился со стула и заявил, что этого не может быть... Недоразумение, впрочем, быстро развеялось. Этот гость действительно оказался моим давним знакомым, и связаны с его именем у меня были отнюдь не добрые воспоминания. Звали этого человека Владимир Бульба. Он действительно какое-то время крутился возле Игоря Пуппо. Таких людей в годы нашей молодости было немало. Бульба запомнился не только своей колоритной фамилией, но и своей непомерной услужливостью и, прямо скажем, непредсказуемой агрессивностью.
Однажды в Днепропетровск пожаловала группа молодых украинских поэтов, которую возглавлял известный в те годы поэт-песенник Олекса Ющенко. Был он автором многих патриотических песен, которые сочинял к разным праздникам. Но руководством Союза писателей ценился еще и как строгий ревнитель морали и нравственности, умеющий при случае приструнить амбициозную поэтическую молодежь, допускающую отступления от принципов соцреализма. Гости расположились в гостинице «Центральная». К ним под вечер и заехал Игорь Пуппо в сопровождении Володи Бульбы. Олекса Ющенко, который на правах руководителя занимал отдельный номер, отсутствовал. Этим воспользовалась молодежь. Стол был уставлен емкостями «Портвейна», было шумно. Бульба сразу же оказался в центре внимания не только благодаря своей звучной литературной фамилии, но потому, что выставил в центр стола бутылку водки. И вот, в тот момент, когда более крепкая жидкость была разлита по стаканам, дверь номера неожиданно распахнулась и на пороге возник поэт-песенник.
Наступила тишина. И вдруг прозвучал голос Бульбы. «Стучать надо, - сказал он. - Мы, кажется, никого не приглашали...». Олекса Ющенко хлопнул дверью. «Я сидел к нему спиной, - вспоминал позднее Игорь Пуппо, - поэтому он ничего не понял. Пришлось быстро ретироваться. А там разразился скандал. Дошло до рукоприкладства...».
Вернемся, однако, к визиту Бульбы в редакцию. Удобно расположившись в кресле в ожидании Игоря Пуппо, он рассказывал о том, как очутился в Канаде. Уроженец Апостоловского района, после разных скандальных днепропетровских приключений он двинул в Ленинград. Там его арестовали вроде как за инакомыслие, но «пришили статью о хулиганстве». Отсидел четыре года. В 1978 году удалось выехать в Австрию по израильской визе. Затем благодаря Всемирной украинской эмигрантской службе Бульба перебрался в Канаду. «Сейчас я занимаюсь историей, увлекаюсь спортом, - сообщил он. - Теперь вот стал корреспондентом новой украинской газеты, которая называется «Минута молчания». Одновременно работаю в одной фирме – скупаю картины в Украине, планирую пригласить молодого художника в Канаду. Если будете писать о моем визите, упомяните, что все у Бульбы в Канаде есть. Естественно, по вашим меркам. А вот для счастья не хватает Родины. Еще, так сказать, не хватает живительной силы родной земли...
И еще прошу своих соотечественников, особенно молодых, это надо обязательно отметить: надо беречь и любить все, что есть здесь. И ни в коем случае не надо торопиться эмигрировать! Надо попробовать сделать что-нибудь здесь – достичь успеха, выйти на мировой уровень. А подметать улицы в Париже есть кому и сейчас...».
Монолог Бульбы прервал звонок Игоря Пуппо, который сообщил, что в редакции появится только завтра. Известие о том, что его дожидается Владимир Бульба, приехавший из Канады, воспринял без восторга: «Еще только этого авантюриста не хватало...». Бульба встрепенулся: «Что он сказал?». «Будет только завтра», - ответил я. «Я приду утром, - сказал Бульба. - Для Пуппо у меня есть бутылка виски, а для тебя в подарок - мои книги, которые я издал в Торонто. И ты вдохновил меня на их создание...»
Следует пояснить, что в семидесятые-восьмидесятые годы я активно сотрудничал с киевскими газетами и журналами. Мои статьи печатались в «Литературной Украине», в журнале «Вітчизна». Более-менее регулярно публиковались в газете «Вісті з України», которая предназначалась для зарубежного читателя. Проживающий в Канаде Бульба, читая «Вісті з України», естественно, обратил внимание на знакомую фамилию и даже попытался связаться со мной. Однако его попытки не увенчались успехом. Какие-то сотрудники киевских изданий, как сговорившись, сообщали Бульбе, что мой якобы киевский адрес засекречен. «Я хотел поддержать тебя, - понизив голос, сказал Бульба, - но когда понял, что ты являешься сотрудником спецслужб, решил действовать на свой страх и риск...».
Уже прощаясь, он сообщил, что завтра утром  торжественно вручит мне свои книги, изданные в Канаде. «Обе эти книги посвящены Валентину Морозу, с которым ты боролся здесь, а я продолжил  борьбу с ним в Канаде», - сказал Бульба.
О Валентине Морозе я действительно писал. Был такой известный в 70-80 годы диссидент, с которым я встречался при весьма необычных обстоятельствах. Происходило это в мордовском «Дубравлаге», где отбывали тогда сроки узники, осужденные за так называемую антисоветскую деятельность. И здесь не обойтись без упоминания о главном редакторе газеты «Вісті з України» Левко Григорьевиче Стефановиче, с которым у меня сложились дружеские отношения. Он исправно оплачивал мои командировки из Днепропетровска в Киев, оценивал мои статьи повышенным гонораром. Гостеприимный и доброжелательный толстяк, он вел со мной переговоры обычно в ресторане «Лейпциг», расположенном неподалеку от особняка, в котором находились «Вісті». После войны в том домике на улице Золотоворотской жил известный партизанский генерал Сидор Ковпак. «Там плохо думается, любые свежие идеи тормозятся болотной партизанской аурой», - говорил обычно Левко Григорьевич, делая заказ официанту Василию, который хорошо знал вкусы своего постоянного клиента...
Стефанович начал издалека. Дескать, нужны яркие контрпропагандистские материалы. Есть договоренность с определенными структурами, которые помогут организовать встречу с авторитетными диссидентами, превозносимыми на Западе. Он предложил мне отправиться в места не столь отдаленные, где содержатся правозащитники, осужденные за антисоветскую пропаганду и агитацию. «Вам предоставят возможность пообщаться в непринужденной обстановке с отбывающими наказание. Думаю, что для журналиста это заманчивое предложение, - говорил Стефанович. - Никаких предварительных условий. Командировка будет оплачена в любом случае. Писать или не писать об увиденном и услышанном, решать вам...».
Естественно, я понимал, что Стефанович лишь озвучивает предложение, которое созрело в более высоких кабинетах. Да он и не скрывал, что вопрос касается государственной безопасности. Запретный плод – притягателен. Побывать в необычной обстановке, встретиться с людьми, которые страдают за свои убеждения, я, безусловно, хотел. Узнать истину из первых рук - что может быть притягательнее для человека моей профессии? Вскоре я отправился в свою первую спецкомандировку.
В «Дубравлаге», расположенном в Мордовии, я побывал дважды. Встречался и общался там с узниками, имена которых сегодня известны каждому украинцу. Многое я понял тогда, подолгу беседуя со Святославом Караванским, Богданом Ребриком, Василием Романюком, Вячеславом Черноволом, Миколою Руденко, Василием Стусом, Данилом Шумуком... А вот для газеты написал лишь о Валентине Морозе. Был такой правозащитник, о котором много писали на Западе, но которого не уважали его товарищи по несчастью и прямо говорили об этом. Вскоре после моей публикации в «Вістях з України» Валентина Мороза отпустили на Запад. С группой других диссидентов его обменяли на советских разведчиков Энгера и Черняева...
На следующий день Володя Бульба появился рано утром и прямо в коридоре вручил мне тоненькие брошюрки, изданные в Торонто на украинском языке. Одна из них называлась «Що таке Валентин Мороз», другая - «Рятуймо Йосипа Терелю перед Морозом». Игорь Пуппо снова запаздывал, поэтому Бульба опять оседлал кресло в моем кабинете. Я полистал презенты своего старого знакомого. В первой брошюрке было всего девять неполных страничек, во второй – и того меньше, всего  пять. «Можно было бы написать больше, - говорил Бульба, - я знаю, что краткость – сестра таланта. Главное, что разобрался с Морозом и продолжил описание похождений этого авантюриста в Канаде... Я, можно сказать, стал твоим соавтором...».
Вскоре появился Игорь Пуппо. Сухо поздоровавшись, он пояснил, что ему нужно сдавать кучу материалов в номер, и поэтому у него нет времени на воспоминания. А когда несколько обескураженный Володя Бульба предложил выпить хотя бы по глотку виски за встречу, Пуппо наотрез отказался. Дескать, импортный самогон он не употребляет... Кто-то из заглянувших фотокоров привычно щелкнул затвором камеры...
Уже будучи на пенсии,  Игорь Пуппо как-то позвонил мне. Вспомнил Володю Бульбу и приключившуюся с ним историю в гостинице «Центральная». «Я прочитал в старом справочнике Союза писателей Украины, - сказал Игорь, - что Олекса Ющенко родился в 1917 году в селе Хоружевка Недригайловского района на Сумщине. Не родственник ли он Виктора Андреевича?».
Леонид Гамольский

Loading...
Loading...