Эпоха граненого стакана

 

Отношение к пьянству в 60-е годы было каким-то невнятным, боролись с этим социальным злом вяло и неохотно.

На каждом шагу продавались дешевые вина, вполне приемлемые по качеству. Появлялись новые забегаловки. Несколько однообразной была лишь закуска: карамельки и четырехкопеечные пирожки с ливером.

К старым помпезным павильонам из металлоконструкций прибавлялись легкомысленные «Минутки», «Ветерки» и «Чудесницы». В этих стекляшках почти всегда был в наличии чешский «Будвар», «Старопрамен» или польское «Бескидское». Пивные автоматы располагались в парках. Любители бочкового пива в любой момент могли разжиться таранью у сборщиц посуды.
Водку приносить не возбранялось. Посетители становились уважаемыми, если оставляли стеклотару. Это относилось и к столовым, и к двум вареничным в Днепропетровске. Та, что на углу Баррикадной, рядом с «Украинским сувениром», была особенно популярной. Гурманы из Киева, Харькова и Москвы с восторгом отзывались об этом форпосте национальной кухни.
На Озерке молдаване и грузины предлагали первый стакан бесплатно: «Жалеть не будешь, всегда у меня покупать будешь...». Любители шаровых дегустаций недолго гуляли винными рядами. Очень скоро они становились потенциальными клиентами медвытрезвителя, что располагался рядом, на ул.Боброва.
Солидно было поставлено алкогольное обслуживание на ведущих промпредприятиях. Вне конкуренции был, естественно, «Южмаш». Там чистый спирт использовался в производстве и лился бесплатной рекой. Металлурги слегка завидовали ракетостроителям. Хотя у доменщиков, сталеваров и прокатчиков были свои преимущества. Если южмашевцы наклюкивались украдкой, то рабочие легендарной Петровки могли выпить стакан водки вполне легально. Вплоть до ухода Никиты Хрущева в каждой цеховой столовке спиртное отпускалось без наценки. Естественно, для тех, кто закончил смену, принял душ и переоделся. 
Трудно не согласиться с нынешним директором журфонда Александром Давыдовым, который называет 60-е годы эпохой граненого стакана. Тогда люди отвыкали пить «из горла», приобщаясь к более цивилизованному обращению с бутылкой. Этому во многом способствовали перемены, происходившие в облике Днепропетровска.
Сдержанный колорит города в одночасье наполнился яркими пятнами уличных сатураторов: стакан газировки – 1 коп., с сиропом – 3 копейки. На каждый автомат выделялась дюжина граненых стаканов. Их не воровали, однако их количество к вечеру значительно уменьшалось. Утром дворники находили граненую посуду на трамвайных остановках, под бульварными скамейками, в беседках и детских песочницах близлежащих дворов, на газонах парков...
Иногда в среде газетчиков возникал спор о происхождении граненого стакана. 
- До войны, как и до революции, пили из рюмок, во время войны «наркомовские сто грамм» потребляли из кружек, о граненых стаканах никто и слыхом не слыхивал, - утверждал старый газетный волк Яков Новак. С ним был согласен его коллега Михаил Львовский – сотрудник довоенной «Вечерки»: 
- Граненые стаканы впервые появились после сорок пятого. Ходили слухи, что их по ленд-лизу поставляли американцы...
Точку в дискуссии о происхождении граненого стакана неожиданно поставил художник Боря Борисов – личность яркая, ныне полузабытая. Днепропетровец, он закончил Ленинградское высшее художественно-промышленное училище имени В.И.Мухиной и носил на лацкане серебряный значок «Мастер спорта СССР». Он везде поспевал. Сразу же после получения диплома – поездка на Кубу, персональная выставка в Москве, прием в члены СХ. Много энергии тратилось и на участие в соревнованиях по фехтованию.
- Нужна передышка, - повторял он, сидя в новом кафе «Эхо» в компании с Игорем Скрипником – аспирантом ДГУ, будущим кандидатом исторических наук. Иногда к ним присоединялся отец Игоря, тогдашний директор художественного музея.
По сути, эта троица положила начало созданию репутации кафе «Эхо», как неформального арт-клуба, который вскоре облюбовали местные газетчики.
«Эхо» находилось рядом с «Асторией». К сожалению, оно исчезло в новые времена. Его соорудили молодые архитекторы и дизайнеры, в числе которых был и Борисов. Использовались совершенно новые объемно-пространственные решения. Концентрические дуги и плоскости разворачивались во всех направлениях, напоминая одновременно и улитку, и человеческое ухо. Шумное бистро отделялось от тротуара невысоким парапетом и примыкало к внутренним помещениям, создавая единый ансамбль...
- Автором граненого стакана является Вера Игнатьевна Мухина, - сказал как-то Борисов, собираясь выпить очередную рюмку водки. - Не удивляйтесь. Та самая, что создала группу «Рабочий и колхозница». А стакан граненый она сделала в блокадном Ленинграде. У нас в “Мухинке” каждый первокурсник знает об этом. Ей много раз вручалась Сталинская премия. Может быть, и за граненый стакан, кто знает?
Барменом в «Эхе» служила тогда Флора Владимировна. Она пользовалась французской косметикой из валютной «Березки», была в парике пепельного цвета и носила такого же цвета высокие сапоги. Постоянным посетителям – ветеранам боев за Родину, она охотно наливала в долг. Случайно я узнал, что она - участница войны, имеет награды. 
- Я давно забыла об этом, - улыбнулась Флора. - Прежде всего я женщина...
Однажды она серьезно обиделась, прочитав в газете, что редакцию посетил Роберт Рождественский. 
- Но почему вы не привели его к нам, - возмущалась Флора. - Здесь ведь ему было бы приятнее. Мы бы и кафе закрыли ради такого случая. Ведь ваш редактор сам часто бывает у нас...
Редактором молодежки тогда был Владимир Творинский. Он действительно захаживал в «Эхо». Здоровался кивком головы с присутствующими, молча выпивал свою порцию спиртного и уходил по-английски, не прощаясь. Гостей редакции он привык принимать на своей территории, в своем кабинете. А гости были знатные: академик Сухомлинский, кинорежиссер Бондарчук, художник Решетников, маршал авиации Судец...
Кумиром 60-х был Юрий Власов. Чемпион СССР побил рекорд толстяка-американца Пауля Андерсена. Он приехал в Днепропетровск накануне Олимпиады в Риме. Всесоюзные соревнования проводились на сцене Дворца Ильича, и главным его соперником был тогда мало кому известный Леонид Жаботинский из Запорожья.
Литсотрудник “Молодого ленінця” Гена Цурканов стремительно обаял и подружился с тренером сборной Суреном Багдасаровым, который пообещал привести Власова в редакцию.
Творинский поставил вопрос: «Чем будем встречать?». Крепкие напитки были отвергнуты сразу. Редакционный культуролог Долорес Полякова предложила, как обычно, легкое вино и эклеры. 
- Какие эклеры? Ведь у него режим, - возразил Гена. - Глоток шампанского, и все. 
- Шампанское из граненых стаканов пить не принято, - заметил Творинский. - Нужен хрусталь.
Напротив Дома союзов тогда находился ресторан «Люкс». Завпроизводством, не уступающий по объемам Паулю Андерсену, понял нас с полуслова. Две дюжины фужеров модного тогда чешского стекла перекочевали в кабинет Творинского.
Юрий Власов был безусловным идеалом тогдашней интеллигенции: носил очки и писал рассказы. Послушать его, поглядеть на него сбежалось большинство обитателей Дома союзов. Среди присутствующих была, естественно, и неразлучная парочка: Борисов и Скрипник.
Власову задавали вопросы. Одна дама, из сельхозотдела «Зорі», гипнотизируя гостя влюбленными глазами, спросила: 
- Вы такой интересный и такой огромный. Какой же у вас рацион?
- Рацион бывает у коров, - ответил Власов, а когда смех затих, пояснил, что он пьет молоко и довольствуется мясом кролика. 
- Ваше отношение к спиртному? - вклинился Боря Борисов. 
Ответ: 
- Вам, как мастеру спорта СССР, судя по значку, а значит, моему коллеге, скажу откровенно: я согласен с Мартином Лютером. Кто не любит вина, женщин и песен, так дураком и умрет!
Тут уж не смог удержаться Игорь Скрипник: 
- А где можно подробнее ознакомиться с утверждением Мартина Лютера?
- Читайте Карла Маркса, - загадочно улыбнулся Юрий Власов.
Через пару дней Скрипник показывал листок бумаги с крамольной по тем временам цитатой из письма к Лафаргам. «Сердечно благодарю Вас за вино, - писал автор «Коммунистического манифеста». - Будучи сам уроженцем винодельческого края и бывшим владельцем виноградников, я умею ценить вино по достоинству. Полагаю даже вместе со стариком Лютером, что человек, который не любит вина, никогда не годен на что-нибудь путное».
...Прошло не так уж много лет, еще сохранилась вывеска «Эхо», но это было уже совсем другое заведение. Исчезли со столов рюмки, скатерти и салфетки, была установлена линия самообслуживания, обширное ранее меню сузилось до пельменей из полуфабрикатов. По привычке еще наведывались местные журналисты, чтобы обсудить текущие события. А они не радовали, скорее – раздражали. Что-то менялось, но не в лучшую сторону. Исчезли вдруг граненые стаканы из автоматов с газировкой. Поначалу их заменяли баночками из-под сметаны. А потом, в одночасье, все автоматы-сатураторы были демонтированы и отправлены на «Вторчермет». Озабоченный процессом, который тогда пошел, народ не придал значения исчезновению автоматов с газировкой. Прозвучали, правда, какие-то объяснения по поводу отсутствия углекислоты. А охотники за цветметом умудрялись выковыривать из каждого автомата более трех кг дефицитной меди.
Эпоха граненого стакана завершалась. Наступали иные времена. 
А пока, на прощанье – Игорь Губерман:
Не зря я пью вино на склоне
дня,
Заслуженна его глухая власть;
Вино меня уводит в глубь меня
Туда, куда мне трезвым 
не попасть.
Леонид Гамольский

Loading...
Loading...