Все начинается с ПРОЗРАЧНОСТИ

Георгий ЛОЖЕНКО

Что угодно можно регулировать, как угодно облагать налогами, но невозможно оценить правильность этих решений, если нет прозрачности, считает президент компании МСЛ.

Лотерейный рынок — на краю пропасти. Пятый год Минфин не выдает операторам лицензии. Деятельность двух самых крупных операторов связана санкциями. В результате их единственный оппонент превратился из малозначимого участника рынка по факту в частного монополиста. Госбюджет несет потери. Если в 2013 г., по данным Минфина, казна получила от этой сферы 321 млн грн налогов, то уже в 2015-м поступления снизились до 26,5 млн грн. И ситуация ухудшается.

Чтобы разобраться, что на самом деле происходит с лотерейным рынком и как его "вылечить", ZN.UA пригласила на интервью основателя отечественного лотерейного рынка, создателя первой в Украине лотерейной компании МСЛ, ее нынешнего президента Георгия ЛОЖЕНКО.

— Георгий Александрович, расскажите нашим читателям, каким образом лотерея из ХХІ века вернулась в 1990-е годы?

— В середине 90-х годов, после распада Союза, на территории Украины, кроме осколков "Спортлото", проводилось от
90 до 100 различных лотерей. Отличительной чертой этого периода была безнаказанность, потому что можно было обманывать людей просто так. И из-за этого произошел колоссальный подрыв доверия к лотерее, в том числе и к нам, правопреемникам "Спортлото". Как раз в те времена появилось выражение "лохотрон". Увы, сейчас мы к этому периоду вернулись.

Наша компания прилагала значительные усилия, чтобы навести порядок в 90-е. Так, мы инициировали принятие решения, приравнявшего лотерейный билет к документу строгой отчетности. Когда это произошло, количество аферистов начало резко падать, т. к. появилась уголовная ответственность за подделку. Кто-то эту норму убрал — лотерейный билет уже не является бланком строгой отчетности.

— Кто это сделал и зачем?

— Я не понимаю, как можно было так поступить. Но, вероятно, кому-то это было нужно. И, соответственно, лотерея, сделав такой исторический круг, вернулась к середине 90-х. Правда, на смену бумажным билетикам пришли электронные устройства. А еще появились "игровые автоматы" в образе платежных терминалов в магазинах. Если вы обратили внимание, сейчас можно зайти в обычный продуктовый маркет и сыграть в электронную мгновенную лотерею, которая, по сути, является игрой на ставках. Вставляешь купюры в купюроприемник — и играешь, как на игровом автомате. Правда, это уже картина средины 2000-х годов. Помните, у нас стояли так называемые столбики с монетоприемниками (тогда монеты еще чего-то стоили)? На них самые незащищенные слои населения тогда проигрывали сумасшедшие деньги. У меня в памяти до сих пор картина, как в небольшом гастрономе бабушка вбрасывала в автомат мелочь. Копейку выиграла — и ее туда же…

Все это свидетельствует о том, что контроля практически нет, ведь непонятно, что контролировать. Поэтому я и говорю, что мы вернулись в 90-е.

— Почему так произошло? Что поспособствовало возврату?

— В 2012 г. был принят закон о лотерее. И вопрос не в том, какой парламент его принимал. Ведь мы не отменили все законы, принятые при В. Януковиче. Например, Налоговый кодекс и много чего другого. Повальной отмены законов не произошло. Интересно другое: в 2013 г. правительство Н. Азарова обязано было переоформить лицензии операторам лотереи, но не сделало этого. Вместо этого там начали заявлять, что закон о лотерее несовершенен (и это после того, что Кабмин согласовывал текст этого закона). Не предлагая никаких изменений в закон, чиновники тупо заблокировали выдачу лицензий. Более того, начались активные действия по остановке нашей деятельности. Чиновникам захотелось получить оперативный контроль над лотерейным бизнесом через Ощадбанк.

Однако остановить не удалось. Помешал Майдан и Революция достоинства. К власти пришли новые политические силы. И конечно, мы представляли себе, что это дает возможность разблокировать вопрос лицензирования и обеспечить строительство цивилизованного рынка. Вместо этого столкнулись с тем, что новая власть захотела переделить рынок. Точнее — убрать нас с рынка и передать права на лотерею государственному Ощадбанку.

— То есть фактически продолжилась линия предыдущего правительства, которое тоже вынашивало планы реорганизации рынка с помощью Ощадбанка?

— Да. Очень похоже. Таким образом, в недрах нового Кабмина был подготовлен, я думаю, при одобрении премьер-министра, проект закона, которым пытались провести в конце 2014 г. монополию на лотерейный рынок в пользу Ощадбанка плюс легализовать весь игорный бизнес: казино, игровые автоматы, бетинг. Авторы законопроекта все разрешали, но не было понятно, как государство все это собирается контролировать? На этот вопрос чиновники просто отводили глаза.

Депутаты украинского парламента — очень умные и искушенные люди. Все-таки это элита общества. Почему они не проголосовали, если все так гладко? Потому что подавляющее большинство их понимало, что предлагаемое — не в интересах государства. А в интересах какой-то группы, намеревающейся забрать рынок под себя.

Но одновременно прошли поправки к Налоговому кодексу, которые ввели совершенно деструктивный налог с оборота для лотереи. В данном случае замысел был довольно простой.

1. Ввести непосильный налог и "положить" действующих на рынке операторов.

2. Вывести лотерею под эгидой Ощадбанка.

3. Поменять налоговое законодательство, чтобы уже свои могли комфортно заниматься лотерейным бизнесом на зачищенном рынке.

Т. е. на лицо простая двухходовка. Обращает на себя внимание нюанс. Данным налогом обкладывались только лотереи, а бетинг (его намеревались разрешить) оставался на прежней системе налогообложения.

Еще одну попытку создать регуляцию на рынке по каким-то новым правилам предприняла уже министр Н. Яресько. У нее была другая задача. Ей надо было сдать рынок одному иностранному участнику. Идея с Ощадбанком не сработала, поэтому появился мощный иностранный инвестор и юридическая структура, которая под него начала выписывать закон. Последовали совершенно фантастические обещания поступлений в бюджет.

Фактически имела место вторая попытка передела рынка. А чтобы мы не мешали, нас завели в санкции. Больше не за что было зацепиться, поэтому и высосали из пальца фиктивную идею причастности нас к российскому бизнесу, к угрозе… Вы представляете, насколько смешной выглядит угроза безопасности страны со стороны лотерейной компании?

Ввели нас в санкции, и оказалось, что единственная компания, не попавшая под них, — наш конкурент ("Українська національна лотерея". — Ред.). Эта компания очень быстро поменяла собственников, избавилась от западных партнеров. Сначала ее хозяином стал никому не известный гражданин Пиндыч, потом — тренер по велоспорту, а сейчас я уже и не знаю кто. В любом случае это человек мало кому известный.

Соответственно, в 2016 г. появился замысел выписать закон под новый расклад на рынке, т. е. под УНЛ. Но он тоже не прошел. И не пройдет ни один закон, потому что народных депутатов нельзя обмануть. Пока любому гражданину не будет понятен принцип, по которому двигаются деньги в этой сфере, пока люди не поймут, кому они проигрывают, сколько проигрывают, какова вероятность выигрыша (как это есть в цивилизованном мире), до тех пор изменений законов не будет.

Что делают наши конкуренты? Раз нельзя провести новый закон, они вытаскивают на свет Божий закон, который ранее был плох всем чиновникам, которые не могли по нему работать, так как, по их мнению, "он имел кучу недостатков и не давал возможность государству управлять". (На самом же деле закон о лотерее не давал им собирать дань, и с управлением это никак не связано.) В результате реализуется идея принятия лицензионных условий, как того требует закон, принятый еще в 2012 г. Т. е. на основании закона о лотерее, о который столько лет вытирали ноги, намереваются принять лицензионные условия, но монопольные.

— Не привлекая к этой задаче упрямый парламент?

— Да. Там же умные сидят. Они не голосуют по любой команде. А как не выполнить команду в правительстве, когда снимается трубка и говорят: "Надо!". Но самое главное, что в проекте новых лицензионных условий о прозрачности ничего не сказано. Нет там и системы, позволяющей контролировать движение денег, нет и контроля за выплатой выигрышей. А пострадавший у нас — господин Ляшко.

— Потому что он трижды за год выиграл крупную сумму?

— При всей моей симпатии к этому яркому политику, он стал жертвой этой непрозрачности. Ведь если бы работала система (ее нужно было создать еще в 2013 г., и закон это позволял), то не пришлось бы Олегу Валерьевичу кому-то давать интервью и что-то объяснять. Никто бы не сводил его с УНЛ, которая каким-то образом выплатила ему эти деньги. Ничего бы этого не было. А все было бы понятно и прозрачно для любого другого гражданина, который выиграл. Никому бы в голову не приходило спрашивать: "Кому ты и сколько откатил?", "Как договориться о выигрышном билетике?", "Как узнать, какие шарики выпадут?" Не было бы домыслов. А было бы на порядок выше доверие к этой сфере, как это сегодня в Германии и Франции.

— Так почему власть не хочет хотя бы подойти к решению этой проблемы?

— Значит, ей это не выгодно. Однако давайте различать общее понятие "власть" и волю конкретных чиновников, которые уполномочены принимать решения, но делают это не всегда в интересах государства. Им выгодна темная история и красивые лозунги: "Мы зачистим рынок от тех, кто не имеет права на проведение игр", "Мы легализуем его". Беда только, что от зачистки рынок прозрачней не станет, потому что все равно останутся вопросы движения денег, их инкассации. А еще — на какие расчетные счета деньги попадают и как выплачиваются выигрыши. Наконец, самое главное — как платятся налоги. И кассовые аппараты (КА) тут не спасут, ведь это квазипрозрачность, которая не имеет ничего общего с лотерейным бизнесом. Мы это все уже проходили в 2007—2009 гг.

Если вы зайдете в зал, где расположены ЛТС (лотерейный терминал самообслуживания), независимо от того, светлый или темный зал это будет, вы получите в обмен на деньги код доступа к игре. По этому же коду выплачивают выигрыши. Все в отношении игрока прозрачно и честно. Но кто знает, сколько вы заплатили? Кассовый аппарат? Но если вы постоянный клиент, играющий два-три раза в неделю, и продавец вас знает, зачем ему пробивать чек?

Если же вы зашли в первый раз, чек вам пробьют обязательно. При этом постоянные клиенты составляют 80—85% игроков. Это к случайному человеку, зашедшему в зал, долго будут присматриваться, предлагать помощь в игре, изучать его потенциал, проверять, не является ли он сотрудником полиции, намеревающимся на чем-то подловить заведение. Это в хлебном магазине никого не интересует покупатель. А здесь — совсем наоборот, потому что это клиентура. А потом у вас попросят номер мобильного, чтобы сообщать об акциях и розыгрышах. Здесь вы постоянный клиент, который кассовыми чеками не обеспечивается. Они — для чужих. Если поднять отчеты об учете денег через кассовые аппараты в период 2007—2009 гг., то будет даже не понятно, откуда деньги на аренду, на зарплату персонала, на оформление заведения, подсветку. Ну откуда? Если оборот по КА в десять раз меньше, чем одна аренда.

— Кому это нужно?

— Это вопрос не ко мне. Я же не имею отношения к спецслужбам.

— Но все равно вы можете знать об этом.

— Я могу лишь предполагать. И ничего нового не скажу, например, напомнив, что с компанией "Украинская национальная лотерея" связывают некоторых депутатов. Это в первую очередь Александр Третьяков. В Интернете достаточно этой информации. Не думаю, что бывает дым без огня. И сравнивая, к примеру, влияние на рынок народного депутата и тренера по велоспорту (который числился собственником УНЛ), понимаю: что-то не стыкуется.

Теперь, загнав нас в санкции и задавив налогами, всеми возможностями стремятся уничтожить нашу систему прозрачности, потому что она является эталоном для сравнения. А это мешает. Цель — добиться ухода нашей компании с рынка. Для оппонентов главное, чтобы тебе вслед игроки бросали кирпичи за то, что ты с ними не рассчитался. Ведь тогда ты уже не поднимешься. Вот все, что делается против нас.

Но так рынок не может работать. Ни в одной стране он так не работает.

— А украинский силой пытаются склонить к такой работе?

— Да. Сейчас реально лотерея уже никого не интересует, как и доверие к джек-потам, к игре в длинную. А интересует только публика, которая пришла и нажала кнопку, т. е. так называемые быстрые игры. Потому что они требуют локального доверия (в конкретной точке продаж). Но, увы, это не доверие общества, депутатов и даже чиновников, которые понимают, насколько важен для страны этот источник финансирования, включая социальные программы.

Я уже даже не представляю себе, до какого предела можно продолжать утаптывать этот рынок.

— Может быть, опять появился план его кому-то перепродать?

— То есть все сровнять с землей, а потом пригласить заграничного гуру, который у нас наведет порядок. Только мы всех этих гуру знаем, ведь сами 20 лет в Европейской лотерейной ассоциации. Впрочем, может быть и так, как сказал мне один депутат: "Вы слишком хорошо думаете о них. Им пошла команда в Минфине найти деньги для бюджета, вот они и придумывают".

— Но при таких подходах госбюджет, наоборот, четвертый год подряд теряет деньги. Для бюджета лучше, если бы рынку хотя бы не мешали.

— А такой команды не было. Надо понимать, какие люди сейчас работают в Минфине.

— И что бы вы посоветовали заместителю министра финансов Сергею Марченко, под руководством которого находятся лотерейные специалисты?

— Обратить внимание на квалификацию его подчиненных. Оценить их не по времени пребывания в кресле, а по эффективности этого пребывания. Ведь чиновники такого уровня, особенно "старая азаровская гвардия", себя умеют хвалить и красиво преподнести. Когда общаешься с ними, то создается впечатление, что без них уже и Украины бы не было. А по сути, все люди, занимающиеся сейчас лотерейным рынком в Минфине, — ставленники Н. Азарова. Они организовывали игорный рынок в 2007 г.

— Те, кому дали команду в 2013-м не выдавать лотерейщикам лицензии?

— Конечно.

— А значит, продолжение той же истории уже после Революции достоинства тоже не удивительно?

— Там ничего не поменялось.

— Но ведь министр прислушивается к этим специалистам.

— У министра столько задач, что если он концентрируется на каком-то вопросе и ему красиво презентуется решение, то у него нет альтернативы. Да и времени нет на поиск этой альтернативы. Поэтому он принимает то, что на первый взгляд кажется логичным. Даже при том, что министр очень умный человек и, безусловно, с государственной позицией.

— Но чиновники среднего звена могут этим пользоваться.

— Они не могут, а пользуются.

— А что, по-вашему, нужно было бы сделать на лотерейном рынке?

— Все начинается с прозрачности. Что угодно можно регулировать, какие угодно можно вводить налоги, но невозможно оценить правильность этих решений, если нет прозрачности.

— Как вы оцениваете потенциал лотерейного рынка?

— Я вам не назову конкретную цифру, т. к. потенциал можно рассматривать, только когда существуют понятные принципы игры и налогообложения. Могу сказать только, что, по мировой статистике, порядка 3% от денег, которые остаются у людей в кармане, может быть собрано с помощью лотереи.

— А каковы потери государства от неэффективного использования лотереи?

— Наша компания в 2014 г. подготовила бизнес-план на три последующих года. В 2015 г., по нашим расчетам, поступления в бюджет только от компании МСЛ должны были составлять 1,6 млрд грн, в 2016 г. эта сумма удваивалась, а в нынешнем году МСЛ могла бы уплатить около
6 млрд грн. Не думаю, что эти деньги улетели на Луну. Они находятся в стране, просто имеют другую ипостась…

Представляете, если бы нас не прессовали и МСЛ сгенерировала столько денег в госбюджет, а другая компания дала бы только 50 млн, были бы вопросы к последней компании? Конечно. Поэтому и убирают эталон с рынка как можно быстрее. Не хотят прозрачности…

ЗН

Метки: Георгия ЛОЖЕНКО, МСЛ
Loading...
Loading...