Трансплантолог Владислав Закордонец: в стране десятки тысяч человек ждут трансплантации и умирают, а депутаты боятся влезать в эту тему

Владислав Закордонец

Владислав Закордонец, заведующий отделением трансплантации почки в институте хирургии и трансплантологии им. Шалимова, - один из основных фигурантов так называемого дела "черных трансплантологов". Отсидевший почти два года в Лукьяновском СИЗО врач, чью вину в незаконных пересадках так и не доказали, теперь борется в судах за оправдание и объективное рассмотрение его дела. Он поделился с журналистом Цензор.НЕТ своим взглядом на новый закон о трансплантации органов, который предполагает презумпцию согласия.

Закордонец рассказал о проблемах этой сложной отрасли и поделился своей историей, которая во многом произошла из-за несовершенного законодательства в сфере пересадки органов и отсутствия адекватного судопроизводства в стране.

“МЕНЯ ОСУДИЛИ ЗА НАРУШЕНИЕ ПОРЯДКА ТРАНСПЛАНТАЦИИ. НО НИКАКОГО ДОКУМЕНТА, РЕГЛАМЕНТИРУЮЩЕГО ЭТОТ ПОРЯДОК, НЕТ В УКРАИНЕ”

- Владислав Филиппович, вы два года провели в СИЗО, и вашу вину в незаконной трансплантации так и не смогли доказать. Расскажите, пожалуйста, чем в итоге ваша история закончилась?

- А она не закончилась (улыбается. - М.Р).Мы седьмой год судимся. Первая инстанция закрыла дело по срокам давности, апелляционный суд тоже закрыл по сроку давности. Верховный Суд же отправляет все это на новое рассмотрение в составе нового суда. Выходит, все надо начинать с начала… На прошлом заседании начали читать обвинительный акт. В нем 600 страниц. Читают от силы 10 за одно заседание. Заседания проходят один раз в месяц. Только на зачитывание обвинительного акта уйдет примерно 4 года. Тем временем я подал заявление в ЕСПЧ о незаконном аресте. Учитывая то, что в Украине нет и не было вообще никакого порядка трансплантации, нам не могут инкриминировать 143 статью, по которой в итоге нас судят (нарушение порядка трансплантации). Мы всегда придерживались международных норм. В нашем деле есть потерпевшие, которые пришли в правоохранительные органы с заявлением о том, что они продали свои органы. И прокуратура давала мне ответ о том, что в их действиях усматривается состав преступления. Люди фактически пришли и написали явку с повинной о том, что они продали почку за 10 тысяч долларов. Почему эти люди выступают в деле в качестве потерпевших, а врачи в качестве обвиняемых?

- По логике, вы должны проходить по делу как свидетель? Ведь проверка родственных связей и подлинности документов - это не ваша компетенция.

- Совершенно верно. Отдельная история с операциями в Азербайджане. В уголовном деле нет ни одного подтверждения от азербайджанской стороны, что эти операции были незаконны. У них эти операции проводились в клинике Азербайджанского международного университета, и неродственное донорство в этой стране по закону разрешено. Доноры подписывали документы о том, что они отдают свои органы безвозмездно. Точно так же, как это происходит и у нас, в институте Шалимова. Два эпизода, где жена мужу отдавала органы в нашем институте проходили этический комитет. И жены писали тот же документ о безвозмездности. И о том, что на них не оказывается давление. Люди обманывали. В уголовном деле вообще нет никаких доказательств вины врачей. А вот вины “потерпевших” - полно, но почему-то мы выступаем в качестве обвиняемых.

- Как думаете, почему?

- Иначе бы дело такого резонанса не получило. Кстати, уже после того, как меня выпустили, был показательный случай. Женщина привела мужа в институт Шалимова в качестве донора. Он не подошел. А через несколько месяцев она же пришла уже с другим мужем сдавать те же анализы. Мы обратились к правоохранителям. И что? Вы думаете, хоть кто-то отреагировал?..

- Чего вы хотите добиться теперь? Оправдания?

- В первую очередь объективности. Я преступлений не совершал. Но я не имею покоя. Каждый месяц я отменяю операцию и еду в суд на заседание. У нас в обществе бытует мнение, что есть некий “черный трансплантолог”. В моем лице. А я хочу доказать, что его нет.

- По прошествии стольких лет после вашего задержания, вы лично пришли к выводу, кому вся эта история была нужна и выгодна?

- Есть только предположение. На тот момент в МВД собирались расформировывать Департамент по борьбе с торговлей людьми. А после этого уголовного дела им даже добавили надзор за киберпреступностью, ну и дали всем причастным, премии, ордена, медали и новые погоны. Понимаете, есть же такая штука как отчетность. Этот департамент занимался проститутками и пересадкой органов. И если по одной сфере отчетность есть, то с врачей какой спрос? У нас все прозрачно. По каждому пациенту есть документы. Надо было что-то слепить. Вот и слепили так, чтобы дело было погромче. У меня особо нет ни желания, ни времени копать в верхах, откуда возникло это дело. Но я точно знаю, что мое дело лично курировал Фаринник, на нем пиарились Пшонка и Могилев. Коротко на этом пропиарился тогдашний начальник департамента Кучер. Но как-только немного разобрались, его быстро сняли с должности. Кышнули. Поэтому и врачей в СИЗО посадили, чтобы сломать и заставить признаться в том, чего не совершали, а ведь они уже раскричали, что врачи преступники.

“ГОВОРИТЬ О ТОМ, ЧТО ПОГИБШИХ ИЗ ЗОНЫ АТО НАЧНУТ РАЗБИРАТЬ НА ОРГАНЫ, - ЭТО ЧИСТЫЙ ПОПУЛИЗМ И ПРОФАНАЦИЯ”

- Сейчас Минздрав ратует за принятие презумпции согласия, после которой трансплантация якобы в Украине начнет работать. Этот закон действительно как-то повлияет на работу трансплантологии или проблема мизерного количества пересадок не в законах вообще?

- Самая большая проблема не в презумпции согласия или несогласия. Даже по существующему закону до 2008 года мы работали. И были трупные заборы. А сейчас их нет по одной простой причине. Все упирается в отношение к этому виду деятельности со стороны главврачей лечебных учреждений, которые являются базами забора органов. У трансплантологии имидж криминальной отрасли.

- Как думаете, почему не принимают закон, медлят?

- Депутаты не хотят влезать в эту тему, потому что “боятся испачкаться”. Но в стране десятки тысяч человек сейчас ждут трансплантации и умирают потому, что могут её не дождаться. Все эти нюансы необходимо урегулировать законодательно. Знаете, долго смеялся, когда увидел на сайте Минздрава, что Супрун проводит День донора и сдает кровь с командой МОЗ. Наиглавнейшая задача этого человека наладить в стране систему донорства как крови так и органов. А у нас есть несколько разрозненных учреждений, которые занимаются забором донорской крови. А системы нет! Тем временем и.о. министра проводит пиар-акции по сдаче крови и какие-то физзарядки.

- Как думаете, насколько корректно и этично начинать разговор о трансплантационном законодательстве и презумпции согласия, имея такое количество "двухсотых", которых привозят из зоны АТО? Такое количество раненых, которые умирают потом в госпиталях.

- Война и трансплантация органов - это понятия несовместимые. Говорить о том, что ребят, которые погибли на поле боя разберут на органы, - это чистый популизм и профанация, которой занимаются депутаты. Наши погибшие умирают там в таких условиях, что ни о каком заборе органов вообще речь не идет. Во-первых это не гуманно, а во-вторых для трансплантации невозможно забирать органы в антисанитарных условиях. Большинство из погибших в АТО даже до моргов довозят через очень длительное время. А то, что касается погибших или раненых в АТО ребят, то запрет на использование их органов для трансплантации в случае их смерти можно выписать в законе.

- С законами разобрались. А чего с технической точки зрения не хватает трансплантологам? Есть расхожее мнение о том, что у нас нет листов ожидания и достаточного количества оборудования для констатации смерти мозга. Это так?

- Ну, при желании все это абсолютно решаемо. Если судить по нашему институту, у нас есть мобильное оборудование, которое мы можем вывозить в базы забора органов. Да и оборудование это не такое дорогое, если посчитать те деньги, которые государство тратит на операции по пересадке органов за границей. На те средства которые государство тратит, оперируя одного пациента за рубежом, мы могли бы 10 трансплантаций сделать здесь. Основное, от чего страдает Украина, - это отсутствие трупных органов, забор которых по закону у нас разрешен только с согласия родственников. Если бы была принята презумпция согласия, то тогда своими органами каждый человек распоряжался бы самостоятельно, а не его родственники, как сейчас. И программа по трансплантации работала бы.

- А всего остального достаточно?

- Нет конечно. говорят, что у нас пациентов обеспечивают всем. Но у нас в институте нет ничего. Ни расходников, ни лекарств. Все покупает пациент. Абсолютно. Трансплантация почки обходится сейчас примерно в 150 тысяч гривен. Но с этим можно справится. А вот с отсутствием органов - никак. У нас в стране нет листов ожидания. У нас есть координационный центр, который не делегирован, к сожалению, практически никакими полномочиями, кроме разве что распределения таблеток.

- Кстати, возможно реформа изменит ситуацию?

- А как она изменит? Денег все равно нет. Мы посчитали, что сейчас пациенту трансплантация почки обходится в 150 тысяч гривен, а по новым расценкам МОЗ, которые будут действовать после реформы - обойдется в 320 тысяч гривен. Весь вопрос, кто будет платить пациент или государство? Ведь сейчас у государства денег нет. Вот вам и реформа.

“ПО ЗАПРОСУ О ТРАНСПЛАНТАЦИИ В ЛЮБОМ ПОИСКОВИКЕ СОТНИ ПРЕДЛОЖЕНИЙ - И ГДЕ НАША ПОЛИЦИЯ?”

- Но если нет легальных вариантов орган получить. Обязательно же найдутся те, кто сделает это на черном рынке. Этот рынок есть?

- Откройте любой поисковик. По запросу о трансплантации у вас будет 100 сайтов с предложениями и ценами. Развод это или не развод - я не знаю. Но где же наши киберполицейские? Вот вам покушение на преступление. Можно же хотя бы блокировать эти сайты на территории Украины. Но нет. Эти люди в погонах ищут другие источники дохода.

- Давайте вернемся к вопросу вашего пребывания в СИЗО: расскажите, пожалуйста, как оно повлияло на вашу репутацию среди коллег и среди пациентов?

- К тому, что меня арестовали и обвинили в преступлениях, которых я не совершал? По-разному: одни нейтрально, были такие, что и злорадствовали. Но, к счастью, таких очень мало. Основная масса сочувствовали и сопереживали, поддерживали. А со стороны пациентов была огромная поддержка, они даже митинги устраивали, при этом их никто не организовывал.

- А как к вам относились в СИЗО? Это же среда своеобразная.

- Ну как относятся в таких местах - как ты себя ведешь. Если ты адекватный человек, все будет нормально. Никаких конфликтов не было. К тому же у меня была закалка армией и севером. Мои родители некоторое время работали на севере, и я там заканчивал школу. Коллектив там был очень разномастный.

- Скажите, а много ли пациентов пострадало от вашего отсутствия, погибло без вас, пока вы были в заключении?

- Они есть (в их числе и дети. - М.Р.). Были, конечно коллеги, которые замещали меня. Но, во-первых, маленьким детям в Украине операции делаю я один. Даже белорусы берут детей от 20 кг - это где-то 4 года. А у меня самый младший пациент - 1 год и 2 месяца и весом до 8 кг. Знаете, это такое чувство… когда привозят совершенно больного малыша, а он после операции на твоих глазах расцветает (говорит со слезами на глазах. - М.Р.). Это дает мне силы. Именно это.

Марина Рыбина

Цензор.НЕТ

Метки: Владислав Закордонец, медицина, СИЗО, трансплантация
Loading...
Loading...