Сейчас происходит все то же самое, что было до революции – председатель правления Delta Wilmar об обысках компании в порту Южный

Дхруба Чаран Панда

Председатель правления компании Delta Wilmar СНГ Дхруба Чаран Панда уверен, что создать устойчивый бизнес можно только за счет синергии и производства

Не так давно страну всколыхнули события на предприятиях портового комплекса. Речь идет об обысках силовиками нескольких компаний отрасли.

Ситуация развилась таким образом, что стала известна в правительстве. Так, министр инфраструктуры Владимир Омелян выразил обеспокоенность ситуацией с "маски-шоу", которую устроили правоохранители.

Одним из таких предприятий стала компания с сингапурскими инвестициями Delta Wilmar СНГ. В конце ноября представители налоговой милиции заблокировали предприятие в Одесской области. На обысках присутствовали силовики в масках и с автоматами.

При этом Delta Wilmar СНГ  инвестировала немало средств в украинскую экономику. Начиная с 2004 года, когда была создана компания, она построила терминал в порту Южный, а также три завода: для рафинации тропического масла, завод специальных жиров и завод по переработке подсолнечного масла. Проекты обошлись Delta Wilmar в $235 млн. А недавно совет директоров компании принял решение инвестировать еще $150 млн в завод по переработке сои и свой причал.

О том, как развивался бизнес Delta Wilmar СНГ в Украине, с чем пришлось ей столкнуться и с чем связаны недавние обыски, НВ Бизнес рассказал один из основателей и председатель правления компании Дхруба Чаран Панда.

– Расскажите о своей компании: как давно вы работаете в Украине, чего удалось добиться за это время?

– Я начинал работать в 1990-м году. Могу даже вспомнить точную дату – 17 декабря 1990 года. Это была сингапурская компания, которая занималась международной торговлей. Я проработал там 2,5 года, а в 1993-м решил начать свой бизнес. 17 февраля 1993 года я со своим сингапурским партнером создали компанию Delta Exports. В основном мы занимались критическим импортом, как я его называю. Это товары, которые не производили в странах бывшего Советского Союза – пальмовое масло и каучук. Кроме того, мы экспортировали украинский металл.

После развала Советского Союза украинский бизнес нуждался в сырье, так как раньше все поставки осуществлялись через Москву. 1993-94 года были трудными: гиперинфляция и так далее. Мы поставляли металлургам сырье, а они расплачивались с нами металлопродукцией, которую мы экспортировали на внешние рынки. Так мы работали до первого кризиса 1998 года, когда в Украине изменилась конъюнктура. Почти все металлурги тогда стали частными, и они больше не нуждались в наших услугах.

В 2004-м я вернулся к критическому импорту пальмового масла, а также каучука для шинной промышленности. Я обратился к своим партнерам в Украине с предложением наладить производство. Уже тогда было понятно, что создать устойчивый бизнес можно только за счет синергии и производства. 16 января 2004 года у меня была встреча с компанией Wilmar. Я им предложил построить терминал на Черном море для импорта и перевалки масла, а потом продажи на рынке СНГ. Но у них тогда была цель построить на Черном море завод, а не терминал. И когда они показали мне свои заводы в Малайзии, мне понравилось, и я согласился заняться заводом.

У нас была устойчивая схема: судна приходили в порт с тропическим маслом, разгружались, а потом их загружали подсолнечным маслом

22 декабря 2004 года была создана Delta Wilmar, и в 2005-м началось строительство завода на пустом месте в порту Южный. Первый этап завершился в ноябре 2006 года. С начала 2007-го мы начали производить товар. Вторым этапом было производство специальных жиров для кондитерской промышленности. В 2007-09 годах мы вложили в это дополнительные средства. Кроме того, в 2009-м начали экспортировать подсолнечное масло, так как Украина является одним из ведущих его производителей. У нас была устойчивая схема: судна приходили в порт с тропическим маслом, разгружались, а потом их загружали подсолнечным маслом.

В 2011-м мы решили, что нам нужен завод, а в 2013-м построили его. Сейчас у нас три завода: для рафинации тропического масла, завод специальных жиров и завод по переработке подсолнечного масла. Мы вложили в это около $235 млн, а недавно совет директоров решил инвестировать еще $150 млн в завод по переработки сои и свой причал, потому что сейчас мы используем государственный причал №4 в порту Южный. Но мы не знаем, насколько это будет устойчиво после приватизации ОПЗ.

В бизнесе у меня две цели: устойчивость, при которой можно моделировать и планировать бизнес, и синергия. Если еще 10 лет назад мировыми агролидерами были четыре компании: ADM, Bunge, Cargill и Louis Dreyfus. Сегодня их уже семь. К ним присоединились три азиатские компании: китайская Cofco и сингапурские Olam и Wilmar.

Кроме Wilmar, у меня есть партнер в каучуковом бизнесе – это сингапурская компания R1 International. Они занимают первое место в мире по натуральному каучуку. А наше совместное предприятие занимает первое место по поставкам в СНГ.

– Вы человек, который работал в Украине при всех правительствах и президентах – от Кравчука до Порошенко. Когда было сложнее всего работать?

– Не могу сказать, что было легко. Каждое правительство по-своему специфическое. Но проходит время, и мы должны развиваться. К сожалению, в Украине этого не происходит. Страна пережила две революции, в которых я участвовал. Хочется, чтобы здесь все изменилось к лучшему. Я отец троих украинских детей и хочу, чтобы они жили здесь, а не в какой-то чужой стране.

– То есть вы поддерживали оба Майдана?

– Да. Как в 2004-м, так и в 2013-м. Мы были активными, потому что думали, что будет лучше. Но можно сказать, что все мы были романтиками. Каждый день в течении трех месяцев, начиная с 1 декабря и заканчивая 21 февраля, мы практически не работали, а ходили туда для поддержки. Мы думали, что будет все хорошо.

– А если говорить о специфике конкретных правителей, рассказывали, что при Януковиче у вас были проблемы, а бизнес пытались отобрать.

– Да, было такое. Это было 24 июля 2013 года. Я тогда был на заводе. Пришли люди, показали судебное решение и сказали, что будут обыски. Я тогда спросил, почему не предупредили, что будут обыски? Следователь ответил, что заранее никто не говорит. Обыск продолжался на протяжении полутора суток причем с процессуальными ошибками.
Мы вложили около $235 млн, а недавно совет директоров решил инвестировать еще $150 млн в завод по переработки сои и свой причал

Но я всем говорю: если я или мои люди сделали ошибку – наказывайте. Наказывать обязательно нужно. Человеческий фактор всегда есть в любом деле, это надо учитывать.

– А поступали ли вам какие-то предложения по продаже бизнеса?

– Нет, не поступали. Мне кажется, что они пришли, чтобы после такого давления появились какие-то предложения. Но мы поступили очень агрессивно: сразу информировали сингапурское правительство. Сингапурское Министерство иностранных дел официально пригласило украинского посла и вручило ноту протеста. Они реагировали очень быстро. Конечно, у любого предприятия есть ошибки. Я не могу сказать, что у меня их нет. Но за такие ошибки устраивать маски-шоу... И даже сейчас так делают.

– Как раз хотел об этом поговорить. Недавно у вас снова проходили обыски. Что это было?

– Когда к нам пришли, меня информировали, что там присутствуют автоматчики. Зачем – я не знаю. Они вручили нам судебное определение об изъятии каких-то документов наших контрагентов. Конечно, я не могу винить налоговую, у них такая работа. Но я был удивлен, когда прочитал судебное определение. Такое впечатление, что судья вообще ничего не знает о нашем предприятии. Все говорят о судебной реформе, но по факту методы остаются те же: правоохранители привозят уже напечатанное определение, а судья подписывает не глядя.

Из-за таких методов наше предприятие потеряло 12 часов работы: остановили погрузку, судна простаивали. Зачем так делать? Ведь судья мог бы поинтересоваться, был ли запрос компании для изъятия документов. Но, похоже, ему было все-равно, будет работать предприятие или нет.

Сейчас происходит все то же самое, что было до революции. Конечно, налоговая борется с теневой экономикой. Я тоже хочу, чтобы ее не было. Но я также хочу, чтобы это происходило цивилизованно, по-европейски. Ведь мы работаем для того, чтобы будущее поколение было лучше, чем мы.

Но то, что недавно произошло у нас на предприятии, никак нельзя назвать цивилизованным подходом. Ведь нам могли просто направить запрос на предъявление определенных документов, а уже в случае отказа обращаться в суд. Для нас самое главное – это наше время, которое каждый работник должен использовать конструктивно. Зачем были автоматчики? Мои работники испугались и просто ушли.

Но есть одна хорошая пословица – надежда умирает последней. Я верю в эту страну. Когда я смотрю на своих детей, то понимаю, что они мыслят уже совсем по-другому. Уверен, что новое поколение будет мыслить по-новому и у нас все будет хорошо.

– Но как скоро?

– Этого я не знаю. У страны огромный потенциал, много грамотных людей. Когда приезжает мой партнер, у которого больше 400 заводов, то говорит, что один из самых качественных – это завод в Южном. А этот завод построили украинцы.

– А при недавнем обыске были ли намеки со стороны каких-то людей, почему это может быть?

– Намеков не было. Мы пока ни с кем не контактируем. Но я не буду молчать об ошибках правоохранительных органов. Мы сразу информировали соответствующие структуры. Я знаю, что этот обыск был ошибочным, его вообще не должно было быть. И они это тоже понимают.

Все говорят о судебной реформе, но по факту методы остаются те же: правоохранители привозят уже напечатанное определение, а судья подписывает не глядя

Давайте я расскажу, почему к нам пришли. Сейчас подсолнечное масло экспортируют все, кому не лень. Есть компании, которые должны выплатить НДС в бюджет. Но вместо этого, через них идет поток товара на экспорт. Получается взаимозачет.

Например, компании, по которым был проведен обыск, использовали только услугу нашего терминала, но не продавали нам продукцию. Мы им предоставляли бочки и получили свои деньги.

В то же время, я понимаю, что этого не должно происходить. Каждый должен заниматься своим делом. Такие компании не должны заниматься экспортом подсолнечного масла, если они его не производят.

Уже три года говорят о ликвидации налоговой милиции. При этом хотят создать финансовую полицию. Это обмен шила на мыло. Нужно изменить метод, подход к проверкам. Моя позиция очень проста: если мы стремимся в Европу, нужно имплементировать европейский порядок. Если мы хотим, чтобы Украину и украинцев любили, то нужно изменить мировоззрение и подходы.

– Давайте поговорим о сингапурском опыте. Я слышал, что вы лично знакомы и встречались с Ли Кван Ю. Почему у него получилось изменить страну и чего не хватает Украине?

– В Сингапуре говорят, что такой человек, как Ли Кван Ю, рождается раз в тысячу лет. Его желанием было создать новую страну. У него была действительно хорошая команда. Их объединяла честность, поэтому у них все получилось.

Ли Кван Ю понял, что у него есть, а чего нет и хотел быстро это получить. Имея единомышленников и диктатуру закона, он привел Сингапур к тому, что за последние 10 лет страна находится на первом или втором месте в рейтинге Doing Business.

Я по этому поводу скажу так: движение поезда зависит от тепловоза. Но у Украины за всю независимость не было хорошего тепловоза.

Я всегда был противником того, что сырье вывозится из страны, а перерабатывается где-то в другом месте. Это абсолютно неправильно

Некоторые говорят, что 25 лет – это мало. Ничего подобного. В прошлом месяце я был в Польше, в Варшаве. Этот город очень сильно изменился. У них средняя зарплата €650-700 в месяц. А у нас? Когда мне говорят, что люди получают 4 тыс. гривен, я не понимаю, как за такие деньги можно прожить. Люди готовы к изменениям, к реформам, они готовы терпеть и ждать, но если будут знать, что через 2-3 года будет лучше. Реформаторы должны быть честными и не просто говорить об изменениях, но и имплементировать их.

– Расскажите об особенностях работы в Сингапуре. Это не часть Евросоюза, а значит, есть другой опыт. Как там все построено?

– Сингапурский бизнес действительно уникальный. Когда в 1993-м году я создавал бизнес, то не знал имя налогового инспектора. Там его просто не было. На самом деле все очень просто. Сингапурский бизнес не хочет идти против власти. Есть законы, которым все должны подчиняться, а не пытаться обойти их. В Украине же все наоборот: бизнес всегда хочет обойти закон. В Сингапуре у власти нет претензий к бизнесу, потому что никто даже не думает, как обойти закон.

Как мы платим налоги? Когда заканчивается финансовый год, сертифицированные аудиторы проводят проверку. Потом я посылаю рапорт в Министерство налогов и сборов. И на основании этого рапорта я плачу корпоративный налог.

– Как отличается уровень налогообложения в Украине и Сингапуре?

– Там корпоративный налог 17%. В Украине немного больше.

– А насколько отличается разрешительная процедура?

– В Сингапуре такого нет.

– Может быть, бизнес в Украине пытается уйти от налогов, потому что они слишком высокие?

– Я думаю, что да. К тому же, хоть и есть много изменений в разрешительной системе, они внедряются с большим трудом. Чиновники не хотят отказываться от разрешительных документов.

В Сингапуре бизнес и власть связаны. Они доверяют друг другу. Бизнес не делает ничего плохого власти и наоборот. Если налоговая милиция приходит на предприятие – его больше никогда не будет. Потому что там приходят только к предприятиям, которые точно виновны. Но это очень редкий случай.

В Украине приходят, уходят…

– Пришли, получили, ушли?

– Я не приветствую это. Мы готовы помогать определенным структурам. Но официально. Взятки не даем принципиально.

– Если говорить о конкурентном преимуществе Украины, на что нужно делать ставку: сельское хозяйство, IT? Какой должна стать Украина в будущем?

– Думаю, это несколько направлений. Первое – это сельское хозяйство. У Украины с ее черноземами есть очень большие возможности. Но нужно не только продавать сырье, но и развивать перерабатывающую промышленность. Я всегда был противником того, что сырье вывозится из страны, а перерабатывается где-то в другом месте. Это абсолютно неправильно.

Сингапурский бизнес не хочет идти против власти. В Украине же все наоборот: бизнес всегда хочет обойти закон

Второе – это машиностроение. Украина всегда славилась тяжелым машиностроением и такими предприятиями, как Южмаш, Турбоатом, сумское НПО имени Фрунзе, николаевская Заря. Тяжелое машиностроение было визитной карточкой Украины, его нужно развивать. Причем делать это можно не в одиночку. Например, на Турбоатом можно пригласить Siemens, создать совместное предприятие и производить гибридную модель турбины. После мировой глобализации развивать машиностроение самостоятельно очень трудно.

Украинские заводы нужно развивать независимо от того, кто их собственник, потому что они находятся в этой стране, наука находится здесь и работают украинцы. Если эти вопросы политизировать, то через 15 лет в Украине ничего этого не останется.
Третье – это ІТ. Нужно развивать инновации, усилить государственную поддержку. Украинская молодежь готова работать, но ей нужно помочь. Стране нужны продукты с добавочной стоимостью.

 

Метки: Delta Wilmar, инвестиции, обыски, порт Южный
Loading...
Loading...