Раскрыта последняя тайна Рихарда Зорге

Япония

«На пальце у его японской жены желтело кольцо, сделанное из золотых коронок, которые она нашла при вскрытии его могилы»

Советский дипломат Аркадий Виноградов, долгие годы работавший в Японии, поведал нам последнюю тайну легендарного разведчика Рихарда Зорге.

А таже рассказал о контактах СССР с якудза и «битве за Курилы».

Отношения Японии и России с давних времен напоминают взрывоопасную смесь ненависти и страсти. И между прочим, даже последняя акция камикадзе (равно как и последнее харакири) в Японии были из-за... Советского Союза.

Мало кто знает и то, что многие из бывших военнопленных до последнего времени занимали в Японии высокие посты. И именно их с легкой руки американцев называют японской «пятой колонной» за дружественные жесты по отношению к России.

Об этой дружбе, о контактах советских дипломатов с якудза, о русских могилах и разведчиках в Японии, о битве за Курилы — обо всем этом мы поговорили с дипломатом (в разные годы он работал вице-консулом в генконсульстве в Осаке, первым секретарем посольства в Токио) Аркадием Виноградовым.

А начать разговор нам пришлось с известия о страшной бойне в доме престарелых близ японской столицы.

- Последнее ЧП неподалеку от Токио, когда бывший работник дома инвалида устроил там резню, потрясло всю Японию. Такие случаи для этой страны большая редкость? Свойственная ли вообще агрессия японцам?

-За все время моей работы там ничего подобного не было ни разу. В характере японцев скорее самим расстаться с жизнь, чем забрать ее у другого. Отсюда и традиция харакири, и всевозможные истории, как влюбленные, взявшись на руки, прыгают со скалы. Так что этот случае — нонсенс. Объяснить его я могу только влиянием фильмов про убийства и компьютерных игр (известно, что убийца много времени проводил за ними)

Японская «пятая колонна» вышла из СССР

— Правда, что ваша «миссия» началась со знакомства с бывшими японскими военнопленными?

— Я приехал в Японию как дипломат в 1975 году. До этого на протяжении нескольких лет посещал Японию в качестве матроса, а затем помощника капитана на судах торгового флота и даже общался с японскими рыбаками в качестве контролера-инспектора на японских шхунах, промышляющих краба у берегов Камчатки.

В силу своих служебных обязанностей мне приходилось встречаться со многими официальными лицами, и, к своему изумлению, я узнал, что некоторые из них являлись бывшими военнопленными, проведшими несколько лет в Советском Союзе! Именно они лучше всего шли на контакт, проявляли доброжелательность к нам и зачастую даже говорили по-русски. Они считали, что впервые почувствовали себя людьми именно во время пребывания в плену в СССР.

— Но почему?

— В японской армии было ужасное отношение к солдатам со стороны офицеров-самураев. Хотя солдатами часто были люди с высшим образованием — учителя, врачи, инженеры, — с ними все равно обращались как с рабами.

Мэр одного из японских городов сказал мне как-то, что он в плену ощутил в полной мере, что такое человеческое достоинство, и это чувство ему помогло сделать карьеру в политике по возвращении на родину.

С японскими военнопленными я впервые встретился еще в детстве, в 1947 году. Это была судьба! В те годы я и предположить не мог, что буду учить японский язык и работать в Японии.

— Как это случилось?

— В наш поселок на Камчатке привели группу пленных японцев. Мой старший брат воевал с ними на Курильских островах и даже был тяжело ранен при освобождении острова Парамушир. Поэтому первым делом я сказал: ну мы этим косоглазым покажем, устроим им тут веселую жизнь! И начал готовить нашу детскую «банду» к нападению на японцев.

Их поселили на окраине нашего поселка, но доступ туда был свободным — ни забора, ни сетки, ни колючей проволоки. Военнопленные были очень дисциплинированны, никто не пытался бежать.

Пленные японцы жили в бараках рядом с казармами наших солдат, которые их охраняли. Так вот я бывал в гостях и у тех, и у других.

Казармы наших солдат представляли собой землянки, наполовину врытые в землю, с двумя крошечными окошечками. Внутри были сделанные из горбылей двухъярусные кровати, на которых лежали матрасы из соломы. Сырость, темнота и ужасный запах — повсюду висели вонючие портянки, а мылись наши солдаты раз в неделю в поселковой бане.

А бараки пленных японцев были другими. Во-первых, возле них на улице стояло два огромных котла — японцы сами их заказали, — в которых они мылись каждый день после работы. Кстати, на работу на строительство взлетной полосы для аэродрома они ходили с обмотанными вокруг шеи небольшими белыми полотенцами, чтобы промакивать ими пот со лба. Замечу, что у наших солдат не всегда были даже носовые платки. В бараках японцев всегда было чисто, тепло и сухо — они вывели дымоход печки под полом. Еду на всех готовил повар-японец в белом фартуке и колпаке.

Когда я сравнивал, как живут пленные японцы, которых мы победили, и солдаты-победители, чуть не плакал от стыда.

— А правда, что кормили их лучше наших солдат?

— Сначала еда была и у тех, и у других примерно одинаковая, с той только разницей, что японцам удалось убедить охранное ведомство привозить им свежую рыбу, которой в наших краях было полно. Но после того как была подписана Женевская конвенция об отношении к военнопленным, по линии Международного Красного Креста из Японии стали привозить самые разные продукты, которых у нас в то время и быть не могло.

Японцы приглашали меня в гости, угощали галетами, конфетами, моти — сладостями из рисовой муки, учили меня японскому языку.

— А как случилось, что бывшие военнопленные, прожившие в СССР несколько лет — многих ведь вернули к 1950 году, — не вызывали подозрения у правящей элиты и им позволили идти в политику?

— Как бы то ни было, Япония — страна демократическая. Бывшие военнопленные во время моего пребывания в Японии зачастую были на руководящих должностях — знаю нескольких мэров и вице-мэров, не считая тех, кто рангом пониже. Но их считают «пятой колонной» с подачи американцев, потому что они хорошо отзываются о России. Они не боятся высказывать свое мнение, петь «национальный гимн» Японии «Катюша». Да-да, в ресторанах до сих пор поют «Катюшу», и за это нет никаких гонений.

Тайна могилы Зорге

Тайна могилы Зорге
Могила Рихарда Зорге в Токио.

— Недавно увидела в соцсетях сообщение японца, который до сих пор ищет могилу своего отца, умершего в Советском Союзе.

— Я знаю много таких историй. Отношение к могилам у японцев и у нас разное. Мы, что уж скрывать, и за своими могилами не всегда хорошо присматриваем. А японцы чтят память умерших. Будучи вице-консулом генконсульства в Осаке, я посетил около 30 кладбищ, где были похоронены русские моряки. Там везде для них выделена ухоженная территория, кругом чистенький песок, столбики с фамилиями и номерами. А у смотрителя кладбища есть книга учета, где имеются более полные данные на каждого погребенного, и все это хранится до сих пор.

Самое большое русское кладбище находится в Нагасаки, и образовано оно было еще до Первой мировой войны — там много памятников участникам революции 1905 года, покинувших Россию и нашедших последнее пристанище в Японии, и российских моряков, погибших во время Цусимского сражения. Следит за кладбищем в Нагасаки настоятель местного храма.

— Правда, что вы реставрировали памятник русским морякам в Японии? Там на двух языках — русском и японском — написано ваше имя.

— Я тогда занимался вопросами науки и техники и морского судоходства в качестве вице-консула генконсульства в Осаке. Однажды меня вызвал посол Дмитрий Полянский и сказал, что к нему обратились представители клуба престарелых префектуры Симанэ и попросили оказать помощь в благоустройстве могилы русских моряков. Там, на острове Оки, была братская могила 49 человек, погибших во время Цусимского сражения.

Строительство памятника с учетом всяких согласований шло около двух лет. По просьбе посольства руководство Военно-морского флота СССР выделило нам деньги и даже прислало из Владивостока мраморные плиты. Я нашел на острове каменотеса, и он за полтора года сделал памятник: мраморная ограда, ступеньки и большой мраморный православный крест. Официально памятник был открыт в 1976 году и затем был включен в туристический маршрут.

— А что с могилой великого разведчика Рихарда Зорге, которого повесили во дворе японской тюрьмы Сугамо?

- Гражданская жена Зорге, Ханако Исии, долго обивала пороги тюремного начальства и добилась, чтобы ей разрешили забрать останки — его изначально похоронили на тюремном кладбище и на могиле не было даже таблички с именем. С помощью кладбищенского сторожа она раскопала несколько могил и в одной обнаружила останки европейца с ботинками огромного, по японским понятиям, размера. Именно такие носил Зорге.

Что останки принадлежат Зорге, подтвердило и обнаружение золотых коронок, которые он поставил незадолго до казни. В 1949 году она перезахоронила его останки на выкупленном ею небольшом участке на кладбище Тама.

Ханако Исии написала о Зорге книгу и на вырученные от ее продажи деньги поставила скромный памятник — черную мраморную плиту с надписью РИХАРД ЗОРГЕ и рядом небольшую плиту с именами его сподвижников, которые тоже были казнены.

Хрущев, просмотрев фильм о Зорге, поразился судьбе советского разведчика и распорядился подготовить необходимые документы о награждении его Золотой Звездой Героя. Когда я навестил могилу Зорге в следующий раз, то увидел на плите обновленную надпись: РИХАРД ЗОРГЕ, ГЕРОЙ СОВЕТСКОГО СОЮЗА. А сверху гордо сияла Золотая Звезда Героя.

— Правда, что советское посольство пыталось помочь Исии, которая жила в полной нищете?

- Мы неоднократно обращались к руководству советского государства с предложением определить гражданской жене Рихарда Зорге пенсию хотя бы за то, что она отыскала его останки и поставила ему памятник.

Но идеологи партии отвечали, что у Зорге одна жена на родине и этой японке ничего платить не будут. Однажды военно-морской атташе посольства СССР в Токио, участник Великой Отечественной войны, выделил какие-то деньги и решил на свой страх и риск вручить их этой женщине.

Узнав об этом, я уговорил атташе взять меня с собой. Посетив Ханако Исии в ее квартире, мы были поражены обстановкой, в которой жила гражданская жена Зорге, — абсолютно пустые комнаты, необычные даже для японского жилища, граничащая с нищетой скромность проглядывала из всех уголков небольшого жилища. Женщина с поклоном приняла конверт с деньгами, но от разговоров уклонилась. На пальце у нее желтело кольцо, сделанное из золотых коронок Зорге, которые она нашла при вскрытии его могилы.

Ханако Исии пережила Рихарда Зорге на 56 лет и умерла в 2000 году.

Польза прослушки

— Японцы с подозрением относились к вам как к дипломату? Прослушку вели?

- Это постоянно. Мы даже не искали «жучки», потому что смысла это не имело. Когда мы в первый раз приехали в Осаку, генконсульство арендовало отдельный дом. И офицер безопасности посольства предупредил нас: «Как услышали треск в телефонном аппарате, значит, включили «прослушку», и на это не стоит обращать внимания. И вообще живите так, будто вас прослушивают 24 часа в сутки. Дома ругаться с женой не стоит — некрасиво будет!». И мы привыкли.

Иногда «прослушка» была полезна, и дело доходило до курьезов. Как-то мы сказали: мол, вот нет коврика перед входом в дом, чтобы грязь не заносить. Назавтра — коврик лежит! Или мы между собой побурчали, что телефон плохо работает, — наутро новый аппарат!

— Что вас тогда больше всего поразило в Японии?

— Когда я там оказался впервые в 1962 году, там были трехколесные автомобили — такие делали, чтобы сэкономить на четвертом колесе. А потом с помощью Америки, ее кредитов и технологий Япония сделала рывок и вырвалась в мировые лидеры практически по всем отраслям науки и промышленности.

Поразило, что японцы, в том числе самые высокопоставленные, ведут себя по-разному на работе и на отдыхе. Они даже говорят: мы работаем как немцы, а отдыхаем как русские. И когда они вечером встречаются за рюмочкой саке или встречаются с русскими делегациями, то могут напиться в присутствии начальства, вести себя самым странным образом — и начальник на следующее утро не сделает им замечание. Если во время встречи с делегацией в ресторане сотрудник фирмы выпил лишнего, то его на такси доставят домой, а руководитель с японской стороны со смехом говорил, что это несчастный случай на производстве.

Поразило, что уже в те годы было много ресторанов с русской кухней, и названия у них были тоже русские: «Балалайка», «Волга», «Киев». Но японцы туда ходили редко — для них это тяжелая еда.

— Вы отвечали за работу с делегациями, приезжающими из СССР в Японию. Как встречали российских ученых и политиков?

— Весьма радушно! Лучше всего встречали ученых. Помню, приезжал туда академик Логунов, ректор МГУ, ученый с мировым именем, известный специалист в области физики высоких энергий. Его принимали на таком высоком уровне, что мог позавидовать любой министр. Одна из встреч нашей делегации по промышленности и науке прошла в доме премьер-министра Японии Накасонэ.

— В Японии принято принимать дома?

— В том-то и дело, что нет. Но тут они хотели показать, что относятся к нам по-особому. У меня сохранились фотографии с той встречи. На одной из них у меня на руках внук премьер-министра, ребенок его дочки.

— Саке было?

— Ну а как же? На всех приемах в Японии полагается выпивать. Вас, конечно, не будут насильно заставлять, но предложат точно.

Как русский дипломат камикадзе до слез довел

— На близкие контакты японцы с русскими дипломатами тяжело шли?

— Нет, у нас было много друзей. Среди них даже двое — бывшие камикадзе. Редкий случай! Помню, когда я уезжал из Японии, меня рано утром вышел проводить генконсул. Открылись ворота генконсульства, и мы увидели двух плачущих японцев. Это был один из моих друзей-камикадзе — Коно-сан, и его жена. Оба получили статус камикадзе во время обучения в специальной группе императорской военно-морской академии. И они должны были отдать жизнь за императора. После подписания меморандума о капитуляции было принято решение, что все камикадзе остаются живы и освобождаются от данной ими клятвы. Они стали бизнесменами средней руки. Про то, как они должны были погибнуть, говорить не любили.

Один из них — Хонда-сан, красавец, был ростом 1 метр 80 сантиметров, что было весьма необычно для японца. Он был очень музыкален, любил танцевать, в молодости принимал участие в конкурсах на лучшее исполнение танго. А еще Хонда-сан картины писал. Почему-то он выбрал меня на приеме, подошел и подарил свою работу — с этого и началось наше знакомство. Там иероглифами было написано выражение Конфуция. Звучит это примерно так: «Если пожар налетел на поле и сжег всю траву — это не страшно. Поднимется весенний бриз — и трава начнет расти снова». И мы на протяжении всего моего пребывания в Японии дружили с этим бывшим камикадзе, семьями ездили на рыбалку, ходили друг к другу в гости.

Хонда-сан где-то прочитал, что у русских самые главные блюда — борщ и пельмени, и мы научили их готовить борщ, который им очень понравился.

— Последний камикадзе взорвался в Японии как раз во время вашего там пребывания?

— Да. В 1981 году. Один молодой человек, которому не нравилась политика сближения с Советским Союзом, решил убить премьер-министра. Парень был летчиком. Пришел на аэродром, сел в самолет, повязал голову повязкой камикадзе — белая с красным солнцем, поднялся в воздух и направил свой легкий самолет на дом премьер-министра Японии. К счастью, его не было дома, и никто не пострадал, кроме самого камикадзе.

Как якудза с советскими дипломатами дружили

якудза
Японские гейши на приеме на советском круизном судне.

— Приходилось ли вам сталкиваться с японской мафией и не мешала ли она налаживанию дипломатических отношений?

— Не просто приходилось — я подружился с некоторыми ее представителями! Началось все с того, что я совершенствовал свой японский язык и поступил в императорский университет Васэда в Токио. Там была группа иностранцев, и там я познакомился с одним американцем, изучавшим древнюю историю Японии. Он предложил мне показать настоящую Японию и познакомить с настоящим «народным» японским языком. Повез на метро — хотя тогда все дипломаты имели свои автомобили — на окраину Токио, где жили настоящие бомжи. Мы сидели с ними у костров, которые они жгли прямо на проезжей части улицы, и пили пиво. Эжен, так звали американца, познакомил меня с оябуном — руководителем бомжей этого района. У него было в этом районе несколько магазинов и даже отель, где можно было переночевать и принять душ за довольно скромную цену. Однако бомжи предпочитали купить лишнюю бутылку саке или пива, чем тратить эти деньги на отель.

В течение полугода мы ездили по окраинам Токио. В одной из поездок я увидел в пригороде Токио сауну и хотел зайти в нее, но Эжен отсоветовал мне туда заходить, объяснив, что это «нехорошая» сауна, поскольку там бывает японская мафия.

Как-то в выходной я был свободен и ради спортивного интереса решил посетить эту сауну. За стойкой стоял молодой японец, который попытался остановить меня, и стал быстро лопотать, что сейчас здесь отдыхает сам Ямада-сан из Ямагути-гуми — главарь известной японской преступной группировки, что-то вроде солнцевской ОПГ, — и посторонним сюда заходить нельзя. Он что-то крикнул внутрь зала, и через минуту появился плотный японец, все тело которого было покрыто разноцветной татуировкой.

К тому времени я уже знал, что с татуировкой в Японии не пускают в общественные места, а тем более в сауны. Выходило, что эта сауна была предназначена специально для якудза. Еще я знал, что начинающему якудза, находящемуся на самой нижней ступеньке их иерархической лестницы, разрешается покрыть татуировкой только локтевой сустав одной руки. По мере продвижения по этой лестнице со временем молодой якудза делал татуировку на локте другой руки, затем на предплечье, на спине и груди и т.д. Вышедший японец внимательно осмотрел меня, не имевшего ни одной татуировки и, не говоря ни слова, показал движением головы, что я могу проходить в зал. Внутри довольно большой комнаты все посетители в той или иной степени были покрыты татуировками. Кто-то из якудза, рангом пониже, уже пододвинул подушку, налил в бокал пива и поставил передо мной.

— Они даже не спросили, кто вы?

— Сначала нет. Мы пили пиво, парились, потом отдыхали на полу на толстых футонах — японских матрацах с махровыми простынями. Был завтрак, массаж. И лишь после этого Ямада-сан спросил, кто я, собственно, такой. Возле сауны стояла моя машина с дипломатическим номером — и врать было неразумно, поэтому я сказал, что являюсь советским дипломатом. Я блеснул перед ними полученными от бродяг словами и выражениями, и якудза стали смотреть на меня с интересом.

— И потом вы стали часто с ними общаться?

— Чуть ли не каждую неделю главарь приглашал меня в ресторан. В первый раз при посещении ресторана я от изумления открыл рот — хозяин приветствовал нас так, будто мы самые дорогие гости за всю его жизнь. При этом сам он головы не поднимал. Уже потом я узнал, что всю сеть ресторанов в этом районе контролирует банда Синдзюку Куми-гуми, и Ямада-сан является ее «крестным отцом». С этого времени Ямада-сан стал приглашать меня в контролируемые им рестораны и запрещал даже думать, чтобы расплатиться с их хозяевами. Он говорил, что они должны быть рады уже тому, что я их посетил.

Если не считать эти неприятные моменты, то встречи с Ямадой-саном были довольно интересными.

— И что именно он рассказывал?

— Начинал он свой опасный путь в Кобэ мальчиком на побегушках главаря банды Ямагути-гуми, которая держала весь торговый и игорный бизнес в этом регионе в своих руках. Он прошел все ступени этой иерархической лестницы, начиная с самой низкой, сансита — прислуги и охранника дома босса, затем дэката и так далее. Одновременно его учили искусству рукопашной борьбы и владения мечом и ножом, постоянно привлекали для участия в бандитских разборках и разгонах демонстраций рабочих. В те времена группировки якудза тесно сотрудничали с государственными структурами и даже защищали полицейские участки и органы управления от взбунтовавшихся пришельцев из «третьих стран» — китайцев и корейцев, недовольных условиями своего существования.

— Вам не влетело за дружбу с якудза от руководства посольства?

— Никто о ней не знал. Но я несколько раз попадал в непредвиденную ситуацию. Однажды приехавший в командировку министр средств связи попросил посла показать город. Поездив по городу и полюбовавшись морем огней реклам и вывесок, министр предложил заехать в какой-нибудь маленький ресторанчик. Совершенно случайно министр выбрал место, куда меня водил друг-якудза! Хозяин увидел меня, бросился встречать и не знал, куда меня усадить, а посол с министром с удивлением смотрели на нас. Надо было как-то спасать положение.

— И как вы выкрутились?

— Я объяснил, что хозяин увидел остановившийся у его двери автомобиль с дипломатическим номером и решил угодить иностранцам, тем более что они не баловали его своими посещениями. Когда пришло время расплачиваться, хозяин опять заволновался и стал отказываться от денег, которые я ему протягивал, — он знал, что если возьмет деньги у друга самого Ямады-сана, то существовать ему придется недолго. Мне опять пришлось выкручиваться, объясняя, что отец хозяина был у нас в плену и сохранил о нашей стране самые лучшие воспоминания, поэтому в знак благодарности он не хочет брать с нас деньги. Хорошо, что посол и министр не знали японского языка!

Зачем послам Курилы

послы
За столом переговоров: вопросы по Курилам поднимать запрещалось.

— Как часто вы поднимали тему подписания мирного договора с Японией?

— Все эти вопросы решались даже не на уровне послов, а непосредственно руководителями обеих стран. А нашим дипломатам не рекомендовалось вступать с японцами в дискуссию по этому вопросу.

Если обсуждать исторический аспект принадлежности Курильских островов и даже острова Сахалин, то в этом немудрено запутаться — сколько раз они переходили от Японии к России и обратно!

Достойный ответ по поводу территориальных притязаний к СССР со стороны Японии в свое время дал советский премьер-министр Косыгин: «Границы между СССР и Японией следует рассматривать как итог Второй мировой войны». И этим следовало бы руководствоваться в дальнейших переговорах с Японией.

Почему южные Курилы так важны для России? Во-первых, из-за стратегического положения. Только два пролива Курильской гряды — Фриза и Екатерины — не замерзают зимой, и через них могут выходить в Тихий океан наши подводные лодки в подводном положении. На острове Итуруп находятся крупнейшие в мире месторождения редкого металла рения, используемого в суперсплавах для космической и авиационной промышленности.

Южные Курилы — одно из десяти мест в мире, где за счет турбулентности воды из-за встречи теплого — Куросио, и холодного — Оясио, течений происходит подъем корма для рыб с морского дна, и это привлекает огромные косяки рыб.

Даже если гипотетически предположить, что мы отдаем Японии хотя бы два острова, то мы автоматически теряем и двухсотмильную экономическую зону вокруг этих островов и, соответственно, район наиболее активного рыбного промысла.

— Ну и что же теперь делать?

— Все наши переговоры с Японией по различным направлениям сотрудничества начинались с решения вопроса по рыболовным квотам. Может быть, и сейчас стоит в приемлемой форме несколько увеличить для Японии эти квоты под наблюдением наших контролеров, как это было в советское время, а взамен предложить Японии принять участие в восстановлении инфраструктуры Курильских островов. Ведь работаем же мы с Японией, и весьма успешно, в области атомной энергетики!

А что касается мирного договора, то мы жили без него 70 лет и довольно активно сотрудничали по многим направлениям науки и техники, так, может быть, проживем без него спокойно еще лет сто!

В ПОСЛЕДНЮЮ МИНУТУ

Вчера, уже после того как интервью состоялось, пришли страшные вести о бойне в доме инвалидов близ японской столицы. Мы, конечно же, позвонили нашему собеседнику.

— Последнее ЧП неподалеку от Токио, когда бывший работник дома инвалидов устроил там резню, потрясло всю Японию. Такие случаи для этой страны — большая редкость? Свойственна ли вообще агрессия японцам?

— За все время моей работы там ничего подобного не было ни разу. В характере японцев — скорее самим расстаться с жизнью, чем забрать ее у другого. Отсюда и традиция харакири, и всевозможные истории, как влюбленные, взявшись на руки, прыгают со скалы… Так что этот случай — нонсенс. Объяснить его я могу только влиянием фильмов про убийства и компьютерных игр (известно, что убийца много времени проводил за ними).
Ева Меркачева

МК

Метки: история, Рихард Зорге
Loading...
Loading...