Оксидентализм. О природе ненависти к Западу. Часть I

Предлагаем вашему вниманию краткий перевод трактата "Оксидентализм. О природе ненависти к Западу".

Авторы: Ян Бурума - журналист голландско-британского происхождения, специалист по китайской литературе и японскому кинематографу. Авишай Марголит – профессор философии Еврейского Университета в Иерусалиме, Принстонского и Гарвардского Университетов.

оксидентализм

Если у вас нет времени на чтение этого материала, вы можете прослушать его аудиоверсию

Война против Запада

В июле 1942 года, всего через семь месяцев после того, как японцы разбомбили американский флот  в Пёрл-Харборе и одержали победу над западными державами в Юго-Восточной Азии, несколько выдающихся японских ученых и писателей собрались на конференцию в Киото. Некоторые из них были литераторами так называемой романической группы, другие - философами буддистко-гегельянской школы Киото. Они обсуждали следующую тему: "как преодолеть современность" (или, если угодно – "модерн"). Странно, но в самый разгар  войны, конференция едва ли где упоминалась. Военная пропаганда не была явной целью конференции. Эти люди – и литературные романтики, и буддистские философы были заинтересованы в преодолении Запада задолго до Пёрл-Харбора. Их выводы – в случае, если они были в достаточной степени связанными – могли быть позаимствованы для пропаганды Нового Азиатского Порядка под японской властью. Участники  конференции, однако, пришли бы в ужас, если бы их назвали пропагандистами. Они считали себя мыслителями, а не наемными писаками.

"Современность" и "Модерн" в любом случае – скользкая концепция. В Киото 1942, также как в Кабуле или Карачи 2001 она означает Запад. Но сам Запад также неуловим, как модерн. Японские интеллектуалы имели сильные чувства относительно того - против чего они выступают, но некоторые трудности - в объяснении: что это такое. Один из них высказал мнение, что "вестернизациия" – это инфекция, поразившая японский дух. Было много разговоров о специализации знания, которая расколола целостность Восточной Спиритуальной Культуры. В этом была виновна наука. Также  виновен был капитализм, и абсорбция японским обществом современной технологии, и проникновение понятий демократии и свободы. Все это необходимо было "преодолеть".

Все согласились с тем, что "культура" – традиционная японская культура – была духовной, глубокой  и абсолютной, в то время как западная культура была поверхностной, лишенной корней и разрушающей творящую силу народа и индивида.

Целостный, традиционный Восток, объединенный японским имперским правлением, должен восстановить истинные органические общества и их духовное здоровье. По определению одного из участников, борьба была между японской кровью и западным интеллектом.

Запад, для азиатов того периода, и, до некоторой степени, для азиатов современных, означал колониализм. С момента, когда Китай был унижен опиумными войнами 19-го века, японцы осознали, что национальное выживание зависит от тщательного изучения и воссоздания западной технологии, которая создала для западных держав преимущества над остальным миром. Никогда еще великая нация не инициировала столь глубокую трансформацию, как Япония между 1850 и 1910 годами. Главными целями периода Мэйдзи были "Бунмей" и "Кайка" – Цивилизация и Просвещение, западная цивилизация и западное просвещение. Все западное, от естественных наук до литературного реализма, жадно пожиралось японскими интеллектуалами. Европейский костюм, прусский конституционный закон, британская морская стратегия, германская философия, американский синематограф, французская архитектура, и многое, многое другое, было поглощено и адаптировано.

Трансформация дала потрясающие результаты. Япония не только осталась неколонизированной, но и быстро превратилась в великую державу, державу, которая смогла нанести в 1905 году России решительное поражение – в ходе совершенно современной войны. Более того, Лев Толстой охарактеризовал эту победу как триумф западного материализма над российской азиатской душой.

Но модернизация также стала причиной ущерба. Японская индустриальная революция, которая произошла вскоре после германской, имела такой же смещающий эффект. Толпы обитателей обнищавших деревень ринулись в города, где условия могли быть самыми жестокими. Армия была не более чем брутальным убежищем для молодых людей, в то время как их сестер продавали в бордели. Но, если не сосредотачиваться на экономических проблемах, была другая причина, по которой к  концу 19-го века множество японских  интеллектуалов хотели найти путь "отмены или преодоления модернизации". Япония как будто бы страдала от интеллектуального несварения желудка. Западную цивилизацию проглотили слишком быстро. И это частичное объяснение того, почему группа литераторов собралась в Киото и обсуждала пути обращения истории вспять, преодоления Запада  и способы того, как оставаясь современными,  вернуться в идеализированное духовное прошлое.

Все это представляло бы не более, чем исторический интерес, если бы подобные идеалы потеряли силу своего вдохновения. Но они не потеряли. Отвращение ко всему, что люди связывают с западным миром, символизируемым  Америкой по-прежнему сильно, хотя и не в Японии. Это отвращение притягивает мусульман к идеологии политизированного ислама, в которой Соединенные Штаты занимают почетное и центральное место инкарнации дьявола. Это же ощущение разделяется крайними националистами Китая и других частей незападного мира. И ростки подобного мышления пробиваются на самом Западе – в трудах радикальных антикапиталистов. Попытка традиционного разделения на правых и левых лишь еще больше запутывает. Желание преодолеть западный модерн в 30-х годах в Японии было также сильно, как и в марксистских или крайне-правых шовинистских кругах в самой Европе. Эту же тенденцию мы наблюдаем и сейчас.

Неприязнь к некоторым аспектам западной, или американской культуры, характерна для многих, но она редко переходит в революционное насилие. Симптомы становятся интересными лишь тогда, когда они перерастают в полноценный недуг.  Нелюбовь к западной поп-культуре, глобальному капитализму, американской внешней политике, большим городам или сексуальной распущенности не важна сама по себе, но она становится важна в тот момент, когда возникает желание объявить Западу войну.

Дегуманизированный портрет Запада, который рисуют его враги – это то, что мы называем оксидентализмом. Нашим намерением является исследовать этот кластер предрассудков и проследить его исторические корни. То, что их нельзя объяснить в качестве специфически исламской проблемы, ясно. Очень многое из того, что произошло в мусульманском мире -  ужасно и неправильно, но оксидентализм не может быть сведен к ближневосточному токсикозу, также как его нельзя определить в качестве специфически японского заболевания, случившегося в прошлом веке. Само использование подобного рода медицинской терминологии отбрасывает нас к ядовитой привычке оксиденталистов. И действительно, мы утверждаем, что оксидентализм, как и капитализм, марксизм и множество других измов был порожден Европой, и затем распространен в других частях света. Запад был источником Просвещения и его либеральных отпрысков, но также и зачастую смертельно опасных антидотов к ним.

Определение исторического контекста  западного модерна, современности  и его ненавистной карикатуры, оксидентализма – непростая задача, как это показали споры собравшихся в Киото интеллектуалов. Существует слишком много связей и наслоений для того, чтобы установить совершенную связность.  Профессор философии Нишитани Кэйзи винил во всем Реформацию и Ренессанс, и возникновение естественных наук в разрушении единой духовной культуры Европы. Это подводит нас к ядру оксидентализма. Часто говорят, что главным различием между Западом и исламским миром является отделение церкви от государства.  Церковь, в качестве выделенного института, не существует в Исламе. Для верующего мусульманина политика, экономика, наука не могут быть расщеплены на отдельные категории. Но профессор в Киото не был мусульманином, и его идеалом было создание государства, в котором политика и религия формируют единое целое, и где церковь, каковой бы она ни была, сливается с государством.

Этой церковью в Японии была Синто, современное изобретение, которое в меньшей  степени базировалось на древней японской традиции, чем на специфической интерпретации Запада до начала "модерна". Японцы пытались заново изобрести искривленную идею  средневековой христианской Европы путем превращения Синто в политизированную церковь. Подобный вид спиритуальной политики может быть обнаружен во всех формах оксидентализма, от Киото в 30-х до Тегерана в 70-х. Он также является необходимой составной частью любого тоталитаризма. Каждый институт, каждое учебное заведение Третьего Рейха – от церкви до научных департаментов университетов должны были согласиться с подобным тотальным видением. Тоже самое верно в отношении Советского Союза под Сталиным и Китая  под Мао.

Другие участники  конференции в Киото не шли так далеко назад. Они указывали на индустриализацию, капитализм и экономический либерализм в 19-м веке как на корень современного зла. Они рассуждали в рамках страшной терминологии "машинной цивилизации" и "американизма". Некоторые из них утверждали, что японцы и европейцы, с их древними культурами, должны объединиться против тошнотворной американской отравы. Такие разговоры падали на плодотворную почву в некоторых частях Европы. Гитлер, в своих застольных монологах, отметил: "Американская цивилизация по своей природе – цивилизация чисто механистическая. Без механизации Америка развалится на куски еще быстрее, чем Индия".

Из-за того, что современные нам формы оксидентализма одинаково сфокусированы на Америке, необходимо отметить, что антиамериканизм часто является продуктом специфической американской политики – поддержки антикоммунистических диктатур, или Израиля, или многонациональных корпораций, или МВФ, или всего того, что попадает под рубрику "глобализация", которая, в свою очередь, используется как сокращенное обозначение американского империализма.

Некоторые ненавидят Соединенные Штаты просто из-за мощи этого государства. Другие негодуют из-за того, что американцы им помогают, или кормят их, или защищают их, в той форме, в которой дитя возмущается чересчур заботливым отцом. Есть и такие, которые считают, что Америка отвернулась от них в тот самый момент, когда они нуждались в ее помощи.

Но что бы правительство Соединенных Штатов делало или не делало, не имеет значения.

Профессоры в Киото говорили не об американской политике, но о самой  идее Америки как не имеющей корней, поверхностной, космополитской, тривиальной, материалистической, расово смешанной, поклоняющейся сиюминутной моде цивилизации. Здесь они тоже следовали за европейцами, прежде всего германцами. Хайдеггер был заклятым врагом того, что он именовал Американизмус, и что, по его мнению, разрушало европейский дух.

Менее известный мыслитель, Артур Мюллер ван ден Брюк (придумавший термин "Третий Рейх"), писал, что "американство" следует понимать "не географически, но спиритуально". Оно, по его мнению, "символизирует решительный шаг, после которого наша зависимость от земли превращается в механизированное использование земли - шаг, который механизирует и электрифицирует неживую материю".

Это не политика, это видение машинообразного общества без человеческой души. Но это – только часть. Оксидентализм – не тоже самое, что антиамериканизм.

Несомненно, у множества критически важных элементов, соединившихся в ядовитое варево, именуемое нами оксидентализмом, есть совершенно объяснимые и имеющие право на жизнь основания. Не все критики Просвещения пришли к нетерпимому и опасному иррационализму. Вера во всеобщий прогресс, движимый бизнесом и индустрией, несомненно, открыта для критики. Поклонение  свободному рынку зачастую – не более, чем обслуживающая сама себя и вредная догма.  Американское общество далеко от идеала, и американская политика порой катастрофична. Западному колониализму есть за что ответить. Мятеж локального против глобального может быть легитимным, а иногда попросту необходимым. Но критика Запада – не тема нашего обсуждения.

Оксидентализм во многом воспринимает Запад как его двойник – ориентализм, который отдирает от своих человеческих мишеней их человеческую  природу. Некоторые предрассудки ориенталистов превратили незападных людей в недоразвитые существа, лишенные атрибутов нормального взрослого человека. Они обладают  разумом ребенка, и к ним следует относиться, как к братьям нашим меньшим. Оксидентализм по меньшей мере также редуктивен – и представляет собой ориенталистское ханжество, перевернутое с ног на голову. Сокращение цельной цивилизации до массы бездушных, декадентских, охотящихся за деньгами, лишенных корней и веры бесчувственных паразитов есть форма интеллектуального уничтожения. Снова и снова – если бы речь шла только о форме неприязни или предрассудка, она никакого интереса не представляла бы.  Предрассудок есть часть человеческой природы. Но когда идея других, как недочеловеков, набирает революционную силу, результатом становится уничтожение людей.

Вместо того, чтобы писать хронику оксидентализма, мы решили идентифицировать все его проявления, которые характерны для всех частей света и для любого исторического периода, где наблюдается данный феномен. Эти проявления, конечно же, переплетены друг с другом и вместе они образуют цепь вражды – вражды к Городу, с его имиджем не имеющего корней, спесивого, жадного, декадентского и фривольного космополитизма, вражды к разуму Запада, декларирующего себя в науках и рассудке, вражды к оседлому, основательному буржуа, само существование которого есть антитезис самопожертвованию героя, вражды к неверному, который должен быть растоптан и сокрушен ради того, чтобы открыть дорогу в мир чистой веры.

Мы не собираемся ни производить боеприпасы для так называемой "войны с террором", ни демонизировать нынешних врагов Запада. Нашей целью, скорее, является понять, что движет оксидентализмом, и показать, что сегодняшние террористы-смертники и святые воины не страдают от некоей особой патологии, но наоборот, они горят идеями, у которых есть история. У этой истории нет четко очерченных географических границ. Оксидентализм может расцвести где угодно. Япония, совсем недавно рассадник убийственных оксиденталистских идей, оказалась в лагере его врагов. Понять – не значит оправдать, точно также, как простить не значит забыть, но без понимания тех, кто ненавидит Запад, мы не можем надеяться на то, что разрушение ими человечества удастся остановить.

Продолжение следует

Метки: оксидентализм
Loading...
Loading...