Александр Саенко: «Система сама себя не изменит, не повысит эффективность и не сократит»

Александр Саенко

ZN.UA общалось с министром Кабинета министров.

Очередной анонс очередной властной команды очередного этапа реформы государственного управления состоялся.

Полтора года назад был принят и вступил в силу судьбоносный для сотен тысяч госчиновников закон. А 18 августа этого года на заседании Кабинета министров был принят ряд решений, давших основание команде Гройсмана заявить о старте структурного демонтажа десяти пилотных министерств, призванных возродиться с новым функционалом, задачами и высокооплачиваемыми сотрудниками новых директоратов, призванных эти министерства реформировать. Последних выберут на конкурсной основе. Первая вакансия появилась на специально созданном правительственном портале (career.gov.ua) 14 сентября. Что и послужило поводом для разговора с министром Кабинета министров Александром Саенко (куратором процесса реформы государственного управления).

В нашем разговоре было много чего… и стоящие аргументы, и искренний, горящий взгляд, и мужское честное слово. Все как в первый раз. У министра. Не у нас. Потому было несложно, даже во время короткого разговора, нащупать спорные и слабые места реформы и увидеть, какими могут быть их последствия. Многие вещи можно исправлять. Время еще есть.

Разумеется, мы говорили, с министром, и о повышенной оплате труда новых чиновников, пытаясь разобраться, кого в результате призвана родить эта реформа — выслуживающихся за высокую надбавку перед начальством или же тех, кто за прозрачный и приличный оклад служит государству.

С министром "без портфеля", но с безграничным премьерским доверием мы говорим о перспективах партии власти, обеспечении населения лекарствами, об очередной демонстрации беспомощности Минсоцполитики при составлении Единой информационно-аналитической системы соцзащиты Украины. Словом, было о чем поговорить.

— Александр Сергеевич, сформулируйте, пожалуйста, основную цель вашего сегодняшнего пребывания на посту.

— Моя основная задача (и здоровая амбиция) — чтобы изменения, которые мы привнесем сегодня в государственное управление, стали необратимыми в дальнейшем.

— А что, на ваш взгляд, в системе не так? Что именно вы хотите изменить?

— Система госуправления исторически была направлена на пассивную позицию выполнения команд сверху. Я бы хотел перестроить ее так, чтобы люди, ответственные за ту или иную сферу регулирования или политики, понимали процессы этой сферы, структурировали проблемы и предлагали максимально эффективные варианты их решения. Когда система начнет реагировать на вызовы таким образом, можно будет считать, что это качественная система управления. Сейчас же она настроена на выполнение уже поставленных задач, вопрос качества которых — слабое место в системе.

— Кто автор реформы? Чем она отличается от всех предыдущих? Ваши предшественники тоже активно реформировали госуправление, и тоже за деньги ЕС.

— Впервые о реформе госуправления и институте госсекретарей у нас заговорили еще в 1998 году, при президенте Л.Кучме. В концепцию той реформы была заложена на мой взгляд, серьезная институциональная ошибка: пост госсекретаря был таким же политическим назначением, как и министр, что сразу создавало между ними конфликт.

Впоследствии было много инициатив по разработке законов о госслужбе. Но всякий раз, когда речь заходила о разделении политических и административных должностей, о конкурсном порядке отбора госслужащих и т.п., политики делали шаг назад. Достаточно прогрессивный Закон "О госслужбе" мы получили только в 2016 году.

Что касается консультантов, то мы не изобретаем велосипед. Ключевые задачи и принципы системы госуправления определены и работают во многих странах мира. Реформа, которую мы сегодня предлагаем, — это европейская модель.

— Кто все-таки ее автор?

— Это консолидированное решение 4–5 человек, с которыми мы нарабатывали реформу в рамках Кабмина (К.Ващенко, И.Колиушко, А.Шкрум, Т.Ковтун). Понятно, что команда секретариата была лидирующей в предложенном и ныне реализуемом варианте. Конечно, мы привлекали и профильный комитет парламента, и европейских экспертов. Смотрели на то, что было сделано до этого. В 2016 году проводилась оценка системы госуправления программой SIGMA. Большинство выданных тогда рекомендаций и качественных предложений актуальны для Украины и сегодня. На них и строится наша концепция.

— Удалось ли в результате принятия Закона "О госслужбе" и в процессе его имплементации сделать акцент на институциональной памяти и преемственности в госуправлении?

— Это базовые принципы. К сожалению, политические изменения 2005-го, а затем 2010 годов сильно разбалансировали систему госслужбы. В то же время принятый Закон "О госслужбе" оказался направлен прежде всего на защиту и, по сути, фиксацию, стабилизацию системы. Мне кажется, это как раз и есть та самая точка, где можно закон улучшать — сначала мы должны привнести в систему госслужбы иное качество, иные процессы, и лишь затем говорить о необходимости ее закрепления и защиты от тех или иных политических поползновений.

Так что институциональность и преемственность важны, но уже на этапе, когда все работает более-менее идеально, когда уже сформировался достаточно качественный бюрократический аппарат. А когда мы пребываем на марше, и этот аппарат подлежит изменениям, то фактор такой институциональной закрытости системы госслужбы не должен превалировать над модернизацией процессов. Нужен разумный баланс, чтобы, с одной стороны, политики не могли постоянно совершать, скажем так, перевороты в системе госслужбы, когда каждая новая команда меняет всех, а, с другой — чтобы на этапе реформы дать людям модель, по которой они должны работать, компонент обучения, и оказать им максимальную поддержку.

— При этом было бы неплохо еще и экономить. В 2008 году в Украине была создана Школа высшего корпуса госслужбы — по образцу аналогичных школ в Европе, США и странах Британского содружества. Кроме бюджетных средств, на ее создание было потрачено несколько миллионов долларов, специально выделенных правительствами Канады, Дании и Ирландии. В декабре 2016 года школа была ликвидирована. В чем логика таких правительственных решений? Как к этому отнеслись доноры?

— Я возглавлял эту школу, как вы знаете. Мы говорили о конкурсах на высшие должности госслужбы, но не получали поддержки, чтобы это внедрить. Был выбран вариант: строить эффективную работу с людьми, уже назначенными на высшие должности. Совместно с нашими партнерами нам удалось разработать достаточно качественные программы для высшего корпуса (1-й и 2-й категории) — профиль компетенций, эффективную программу лидерства. Важным компонентом в работе школы были не только тренинговая, но и составляющая обмена опытом. Она выступала своего рода площадкой, в рамках которой люди на руководящих постах в разных учреждениях могли обмениваться опытом, делиться своими кейсами, какими-то новаторскими идеями.

— В чем же была логика ее ликвидации?

— Эта школа была трансформирована в одно из подразделений Центра адаптации госслужбы Нацагентства по вопросам госслужбы, и функционирует уже как одно из направлений его работы. Видимо, действующее руководство посчитало, что работа Школы в рамках Центра адаптации более эффективна. Сейчас же мы рассматриваем разные модели обучения, в том числе в контексте объявленного набора госслужащих в директораты министерств. Есть идея обновить и подготовить концепцию реформирования Академии при президенте Украины, есть более 20 магистратур по госуправлению.

В рамках стратегии реформы госуправления мы нарабатываем новую концепцию реформы системы повышения квалификации госслужащих. На мой взгляд, она должна быть более децентрализированной. Это значит, что руководитель того или иного органа, основываясь на выводе службы по управлению персоналом, понимая, какие навыки и знания нужны его персоналу, должен иметь свой бюджет и возможность заказать на рынке соответствующие услуги.

— Как проходит обучение уже набранных госсекретарей?

— Мы организовали поточное обучение на базе учебного центра Нацагентства по вопросам госслужбы. Оно происходит, как правило, раз в месяц, иногда чаще. Работаем с нашими международными партнерами. Например, есть курс по лидерству, анализу политики.

Что касается новой волны набора, то, думаю, уже в ноябре-декабре, совместно с нашими партнерами из ЕС и Офисом эффективного регулирования BRDO, мы запустим интенсивный курс анализа политики. Кроме того, у нас есть ряд проектов с Киевской школой экономики и Киево-Могилянской бизнес-школой по разработке эффективной программы лидерства. Но все-таки очень важно, чтобы это была стабильно эффективная система, работающая на постоянной основе, а не какие-то временные решения.

— А до того, как она будет создана, откуда брать чиновничий резерв? Снова будем набирать пачками варягов? Давать им гражданство, лишать его....

— У нас достаточно много квалифицированных людей в разных сферах, которые раньше просто не готовы были прийти на госслужбу. Сейчас мы набираем людей в директораты по тем или иным сферам политики. В образовательной, медицинской, культурной среде есть очень много хороших экспертов. Сегодня они — в бизнесе, в общественных организациях, аналитических центрах, и, при определенных условиях, готовы были бы прийти на госслужбу. Мы хотим такие условия создать, предложив открытый и прозрачный конкурс, нормальную конкурентную зарплату, максимально новые методологии и процессы, по которым они будут работать, чтобы у них были все возможности для самореализции.

— Идея директоратов — как манна небесная. Но все равно не во всем понятно, что это за институт. Если это опора министра — политической фигуры, которая займется разработкой политики и стратегии министерств, — это одна история. К которой не вяжется контролирующая роль госсекретаря, заявленная вами в одном из интервью. Ведь госсекретарь — хранитель институциональной памяти и гарант слаженной и технологичной работы аппарата, не имеющий никакого отношения к разработке политики и стратегии. То есть налицо смешение понятий и функций. Если же создание директоратов — это первый шаг на пути замены нынешних подразделений министерств — департаментов, управлений и отделов, занимающихся технологическим обеспечением политики и стратегии, которую формирует министр, тогда это — банальная смена вывесок внутри министерств.

— Директорат создается для того, чтобы максимально обеспечить новый функционал и задачи министерства. Он будет заниматься анализом политики и подготовкой правительственных решений в той или иной сфере.

Что касается подчинения, то сейчас в Законе "О госслужбе" заложена модель разделения полномочий и функций. Руководителем аппарата всего министерства так или иначе действительно является госсекретарь. Он координирует работу всех структурных подразделений (а директорат – это такое же структурное подразделение, как и департамент, управление, отделы т.д.). В то же время министр, как политическая фигура, имеет право давать поручения по всем направлениям, в том числе директоратам, обязательно с уведомлением госсекретаря. Задача госсекретаря, как руководителя аппарата министерства, –– скоординировать и обеспечить выполнение поручения министра.

Здесь довольно четкое разграничение. Политическая составляющая — министр, который принимает участие в заседаниях Кабмина, правительственных комитетов, выносит позицию министерства в общество, выбирает политический вектор. Подготовка качественных проектов правительственных решений, их аналитические и финансовые расчеты – основная задача директората под контролем госсекретаря.

— Но разве департаменты не этим занимаются?

— Проблема в том, что нынешние департаменты не сфокусированы на разработке документов политики. Довольно часто они перегружены не свойственными им задачами: управлением подведомственными учреждениями и организациями, компаниями, контрольно-инспекционными функциями, предоставлением массы административных услуг, сертификатами и лицензиями. Но основная задача министерства — это как раз разработка проектов решений и концепций государственной политики.

— Куда и к кому перейдут несвойственные функции?

— Сейчас мы завершаем функциональные исследования министерств. В каждом конкретном случае решения могут быть разными. Иногда это — делегирование органам местного самоуправления, как в 2015–2016 годах Минюст сделал с регистрацией недвижимости, бизнеса. Или же — передача функций каким-то профессиональным ассоциациям, центральным органам, находящимся в сфере влияния министерства. Здесь очень важна реформа корпоратизации, приватизации, когда мы создаем независимый менеджмент госкомпании и госслужба не включается в ее управление напрямую.

— Минюст – одно из пилотных министерств. В нем создаются два гендиректората. А перед этим в его состав вошли несколько департаментов ликвидированной пенитенциарной службы, и теперь министерство непосредственно управляет сотнями тюрем; предприятий, на которых работают заключенные; медучреждений, в которых они лечатся; само осуществляет закупки продуктов питания и других средств обеспечения осужденных на многомиллиардные суммы. Это все функции, несвойственные министерству как таковому.

— На позапрошлом Кабмине мы приняли решение о создании исполнительной службы. Будет создана "Администрация государственной криминально-исполнительной службы". Это небольшой милитаризированный орган, который мы в рамках реформы государственной службы выделяем из гражданского министерства. Думаю, ей и будут переданы все эти полномочия, которые вы абсолютно правильно считаете несвойственными. Это будет отдельное юридическое лицо, которое будет решать весь комплекс задач, кроме формирования политики в сфере пенитенциарной службы.

— А почему функционал гендиректоратов мало корреспондируется со Среднесрочным планом приоритетных действий правительства до 2020 года, утвержденным Кабмином 3 апреля? В чем вообще смысл создания новых структурных подразделений наряду с нереформированным центральным аппаратом министерств? Управленческая структура и без того громоздка. Как и когда будет реформироваться основная структура пилотных и всех остальных министерств?

— Модель трансформации системы достаточно проста. Мы создали директораты, получившие новое положение и новый функционал. Сейчас мы оглашаем конкурсы. Более того, даем возможность действующим госслужащим принять в них участие. И даем 6 месяцев для того, чтобы министерство вышло на финальную структуру, которая должна состоять из: а) директората, занимающегося формированием политики в сферах, за которые ответственно министерство; б) секретариата министерства, техподразделений, выполняющих вспомогательные функции в самом министерстве. Первые конкурсы уже оглашены, поэтому, думаю, мы говорим о первом полугодии 2018-го.

— И все-таки — в чем смысл создания параллельных структур?

— Я бы не говорил, что это параллельные структуры. Если мы хотим изменить работу министерств, то нужно создавать все с чистого листа. Поэтому и были задуманы директораты, а не департаменты или управления. Это не только название, но и новый функционал, новое положение, новые требования к людям, к конкурсным задачам.

Но мы понимаем, что в то же время есть целый ряд процессов, которые так или иначе должны происходить. Поэтому, чтобы, с одной стороны, обновить систему работы министерств, а, с другой — не потерять управляемость происходящими процессами, и была выбрана модель, когда на первом этапе мы параллельно создаем директораты, они проходят какой-то этап становления, а после этого мы принимаем решение по тем функциям, которые остаются во всех департаментах и подразделениях — оптимизируем, передаем, избавляемся.

— Вы набираете 1000 человек, а сколько планируете сократить?

— В принятом 1 мая решении мы заложили сокращение не мене 5% от действующей численности (действующая численность - около 8 тыс. человек). Я считаю, что по результатам года мы можем выйти на намного больший процент сокращений.

Но я бы не говорил о глобальной цели уменьшить бюрократический аппарат. Более важным мне кажется разобраться и изменить его задачи и механизмы работы. Сейчас в аппаратах, особенно во вспомогательных функциях, есть большой резерв для оптимизации. Более четкие показатели мы будем иметь к концу 2018-го.

— А количество директоратов на одно министерство не ограничено? В Минсоцполитики, например, их уже восемь. Минрегионбуд объявил о пяти. И все дружно будут вырабатывать политику для одного министра?

— По закону, директораты входят в структуру и утверждаются решением министра по представлению госсекретаря. Конечно, мы ограничим количество директоратов, во-первых, теми сферами, за которое ответственно министерство. Для их управляемости их не может быть 15, в идеале — пять. Понятно, что есть министерства, имеющие достаточно широкий мандат полномочий. Они создают по 7–8 директоратов. Это — результат диалога между экспертной группой и Европейской комиссией, оценивавшей структуру. Но окончательное решение при ее утверждении принимал министр. Предложенная модель на первом этапе приемлема. Мы запустили реформу. Во втором полугодии будем принимать решение по избыточным функциям.

— По какому закону? Разве в закон о госслужбе были внесены изменения, касающиеся создания директоратов? Может, это надо было сделать сначала?

— Это очень хороший вопрос, и когда мы дискутировали о реформе, он всегда возникал. Сначала надо пересмотреть функционал министерств, убрать избыточные функции, потом составить новую структуру министерств, потом — положение, и уж затем набирать людей.

Но мы же понимаем, что система сама себя не изменит, не повысит эффективность и не сократит. Поэтому и нужны директораты, которые должны проанализировать, что есть, какие программы работают и предложить видение по построению структуры.

Более того — в каждом министерстве на постоянной основе создается директорат стратегического планирования и анализа политики и европейской интеграции, который будет центром методологии и абсорбации всех приоритетов и задач министерства. Он будет понимать, за что министерство отвечает, отвечать за план министерства, выполнение программы правительства. А ждать, пока министерства сами нарисуют нам идеальную картинку и начнут набирать людей — это, мне кажется, пустая трата времени.

Что касается изменений в закон о госслужбе, их пока не вносили. Но мы их планируем.

— Штатные расписания уже утверждены во всех 10 министерствах?

— Кроме двух-трех. Остальные уже объявили первые конкурсы. Вакансии размещены на правительственном портале career.gov.ua. Там указаны требования к кандидату, зарплата. Документы можно подать онлайн.

Идея была в том, чтобы конкурсы проводились не все сразу, а поэтапно. Сначала — на руководящую должность гендиректора, который потом примет участие в отборе своей команды.

Очень важно построить правильный график. Конкурсная комиссия состоит из 7 госслужащих, а кроме них — 3 независимых эксперта, которые будут полностью сопровождать и в том числе оценивать всех кандидатов наравне с госслужащими Из этих трех независимых членов комиссии двое — из сферы ответственности министерства, по которой отбирается директорат, и один — HR-специалист. Чтобы министерство не манипулировало и не провело в один день несколько сотен конкурсов, качество которых просто физически невозможно будет проконтролировать, мы просим их согласовывать график. Таким образом до конца года мы будем иметь более-менее понятную этапность проведения этих конкурсов с точки зрения и нагрузки на тестовые задания, и работы рекрутеров.

По закону для подачи документов есть минимум 15 дней, мы сделали 20. Поскольку Закон "О госслужбе" выставляет целый ряд требований по подготовке документов кандидатов — подтверждение знания украинского языка, заполнение декларации, нотификация дипломов для имеющих иностранное образование. Мы упростили сбор документов, например, отработав с Минобразования схему: каждый день в тех или иных вузах проходит заседание комиссии, оценивающей знание украинского языка.

— Ни один конкурс не завершен, а информация о договорняках по поводу некоторых постов гендиректоров директоратов уже появляется. Как вы это прокомментируете?

— Мы приняли комплекс всех возможных мер, чтобы обезопасить конкурс от манипуляций и максимально уйти от человеческого фактора. Но он всегда есть. Сейчас очень важно понимание министрами, добровольно согласившимися принять участие в реформе, их политической ответственности за проведение конкурса. По каждому конкурсному заседанию независимым рекрутером будет написан отчет о прозрачности и объективности, и подан в делегацию ЕС.

— Если результат окажется столь же непрозрачным, как с госсекретарями, что будете делать? Дело-то добровольное.

— Добровольность была перед принятием решения. После — уже ответственность. Если в результате мы получим скандал, что конкурсы проходили недостаточно открыто и объективно, то…

— …не получим 100 млн евро от ЕС?

— Я думаю, это вопрос не 100 млн, а нашей готовности вообще меняться. Нельзя говорить, что все однозначно – черное или белое. Кто-то может посчитать, что конкурс прозрачен, а кто-то — что нет. В первую очередь реформа дает возможность что-то делать руководителям министерств, которые хотят что-то менять и делать.

— Какие индикаторы мы должны выполнить, чтобы получить техническую помощь от ЕС? В 2017 году первую ее часть, 10 млн евро, уже получили. Эти средства, по вашим словам, пошли "не на советников или аналитические отчеты, а непосредственно в госбюджет Украины, и благодаря им реформа началась". На что именно они были потрачены?

— Из этих денег мы смогли, во-первых, сделать дополнительные надбавки, предложить более конкурентные зарплаты новым госслужащим. Во-вторых, эти деньги будут использованы на модернизацию информационной инфраструктуры пилотных министерств. Люди, которые придут по результатам конкурса, будут обеспечены всем необходимым на рабочем месте. Мы также создали электронные кабинеты для новых госслужащих. По сути, вся их работа будет в онлайн-режиме, что тоже очень важно.

Что касается индикаторов для получения следующего транша, то на этот год это, в первую очередь, успешная реализация по набору реформаторских кадров, по проведению конкурсов. Второе, очень важное,, — проведение всех тендерных процедур и начало реализации проектов по электронной системе управления персоналом на госслужбе. Если мы успешно справимся в этом году с этими двумя ключевыми задачами, то в следующем можем претендовать на следующий транш в размере 20 млн евро.

— Я правильно понимаю, что эти 100 млн евро в основном будут потрачены на надбавки? Вы заявляете о высоких зарплатах, но в проекте бюджета-2018 на содержание новых госслужащих предусмотрено 758,3 млн грн. Согласно утвержденным Минфином штатным расписаниям пяти министерств, которые я видела, в год на это им понадобится 215 млн 175 тыс грн. То есть почти половина от заявленных средств. Оклад гендиректора директората при этом — от 7 до 9,5 тыс грн и… до 53 тыс грн надбавки за выполнение особо важных работ (!) Последние в проекте бюджета-2018 не предусмотрены.

— Систему оплаты работы новых госслужащих мы предусмотрели в поданных изменениях в том числе в Закон "О госслужбе", чтобы на 2018 год оставить право Кабмину устанавливать эти надбавки. Это что касается юридической стороны. Что касается Закона о госбюджете, то на эту реформу в целом (и на первую, и на вторую волну), по подсчетам Минфина, заложен 1 млрд 489 млн грн. Эта сумма состоит из двух частей: 20 млн евро в переводе в гривны – техническая помощь ЕС, остальное будет покрываться из госбюджета. Мы считаем, что этих денег будет достаточно, чтобы завершить в следующем году трансформацию все министерств.

— Проблема надбавок для госслужбы стоит очень давно. Маленький оклад и большие надбавки, которые регулирует руководитель, — это возможность для манипуляции работником, он становится зависим. Политически в том числе. Это не европейский подход, однозначно. Но вы все равно хотите оставить высоким чиновникам возможность держать госслужащих на крючке надбавки.

— Когда мы готовили Закон "О госслужбе", была принята модель "70 на 30", то есть оклад должен состоять из 70% зарплаты, и не более 30% — дополнительные надбавки. Эта модель наиболее объективна. Но сейчас у нас в системе оплаты труда существуют очень большие разрывы и дисбалансы между разными государственными категориями. Сейчас в законе заложена норма минимального оклада, равная двум прожиточным минимумам. До конца года, согласно Стратегии, мы должны представить новую концепцию оплаты труда госслужащих. Поэтому для поэтапного повышения зарплаты госслужащего, с одновременной оптимизацией и упорядочиванием функций и численности, мы оставили Кабмину инструмент, с помощью которого, до того, как мы выйдем на финальную модель, можно устанавливать надбавки.

Думаю, что по мере того, как мы будем проводить реформу, расходы на содержание госуправления будут снижаться. По завершении реформы, рассчитанной до 2020 года, мы все-таки должны выйти на модель госслужбы с объективно упорядоченной численностью госслужащих, с нормальными конкурентными зарплатами, которые будут полностью покрываться из госбюджета.

Для этого мы должны проделать много работы.

— Вы говорите о введении системы электронного документооборота. Как собираетесь это сделать? Об истории создания Единой информационно-аналитической системы соцзащиты Украины, например, уже можно басни слагать. За кредитные деньги ее создают второй раз. Первый кредит ВБ (56 млн долл. в 2006–2011 г) был успешно потрачен, а разработки выброшены в мусор, поскольку, как выяснилось техзадание было составлено не так, а система создавалась на базе старой, 1996 года. За это никто так и не ответил.

В 2014-м Минсоцполитики на создание этой системы снова взял кредит ВБ, уже на большую сумму (около 100 млн долл.). Уже третий ответственный за создание этой системы замминистра в Минсоцполитики только в период с октября 2016-го Н.Шамбир недавно заявил, что тендер объявлен, правда, неизвестно с каким техзаданием; система будет создана на базе какой-то готовой системы, но еще не определили — какой, ну, и так далее, в таком же духе. Как прокомментируете?

— Я отвечаю за результативность реформы госуправления. Вопросы, касающиеся деятельности самого министерства, думаю, стоит адресовать им напрямую.

— Выплачивать заем будет государство Украина.

— А.Рева для меня лично является прогрессивным и правильным министром. За то время, пока он занимает должность министра, не было ни одного случая, чтобы мы могли его в чем-то обвинить или сказать, что есть недоработки по министерству. Я более чем уверен, что проект, над которым работает действующая команда министра, будет реализован максимально эффективно и прозрачно.

Что касается электронного документооборота, то мы не тратим баснословные деньги на электронные системы, но с августа со всеми министерствами и центральными органами обмениваемся информацией исключительно в электронном виде, кроме закрытых документов. Более того, сейчас мы приняли изменения в регламент, и нормативно-правовые акты также будут проходить исключительно через систему электронного документооборота. Есть уже целый ряд пилотных проектов с обладминистрациями. Тут нужно отдать должное Агентству электронного управления, которое над этим работает.

— Не могу сказать, что исчерпала все вопросы по Минсоцу, но эта тема отдельного разговора. На данный момент в центральных органах исполнительной власти Украины — 20 исполняющих обязанности, сроки полномочий которых закончились. У.Супрун, к примеру, так официально и не подтвердила отказ от двойного гражданства в пользу украинского. И ничего, реформирует себе… Что скажете?

— Надо различать: министр – политическое назначение, это не назначение на госслужбу. Она назначена бессрочно. Это решение было принято на Кабмине, поскольку министр Минздрава отсутствовал, и эту функцию кому-то надо было выполнять.

У.Супрун – гражданка Украины, что подтверждается всеми необходимыми документами. Что касается гражданства других стран, этот вопрос находится в компетенции соответствующих органов. За более детальной информацией обращайтесь в Минздрав.

Что касается системы, то мы достаточно серьезно настроены изменить процедуры назначения и систему управления персоналом на госслужбе из-за того, что вступил в силу новый Закон о госслужбе.

Где-то проводятся конкурсы, где-то люди увольняются, назначаются новые. Когда в системе есть временно исполняющие обязанности — это природный процесс. Сроки, на которые они могут быть назначены, не определены.

Сейчас все назначения идут через Комиссию высшего корпуса госслужбы. Она заседает дважды в месяц и рассматривает до 10 конкурсов за раз. Не надо забывать, что она также проводит конкурсы на всех глав рай- и облгосадминистраций. Проведение конкурсов и заполнение этих вакансий — только вопрос времени.

— Коль уж затронули г-жу Супрун и общую горячую тему. Через вас шла (и, в принципе, вы сыграли позитивную роль) та часть медреформы, которая касается референтных цен и реимбурсации. Первый шаг сделан, но вы уперлись в тупик. Почему не развиваются эти реформы? Почему они не покрывают все лекарства и всю страну?

— Почему не развиваются? В этом году у нас работает программа по ряду действующих веществ. Мы начали с диабета II типа, гипертонии, сердечнососудистых заболеваний, астмы. С 1 июля — был расширен перечень, и финансирование было увеличено. В 2018-м будет еще миллиард. Смысл этой программы — не только в части доступности лекарств для людей. Это, в том числе, — ранняя диагностика. Чтобы получить лекарство, человек должен пойти к врачу за рецептом и пройти хоть минимальное, но обследование. Мы должны понимать, что рецепт — это нормально. Это позволит предотвратить ряд новых заболеваний.

6,5 тыс. аптек из 20 тыс. действующих в Украине задействовано в проекте. Да, вначале был скепсис. Но как только фармрынок увидел, что государство вовремя расплачивается, что нет дефицита по лекарственным средствам, количество участников стало расти. Сейчас у меня есть несколько задумок расширения реимбурсации в сельской местности. Цель — задействовать более половины всей аптечной сети.

— Можно по-разному относиться к акции, на которую недавно вышли медики. Но кем нужно быть, чтобы, приняв минимальную зарплату 3200 грн, не выплачивать даже этот мизер? Как появилась задолженность в 100 млн грн? Не надо ссылаться на местные бюджеты. Правительство существует для того, чтобы не допускать подобных вещей.

— Буквально на днях я говорил с замминистра финансов, уточнял информацию по задолженностям. Он мне сказал, что как таковая задолженность — вся текущая, и она будет выплачена в конце месяца. Все необходимые ресурсы, чтобы до конца года в полном объеме выплачивать зарплаты с учетом повышения минимальной зарплаты, есть. Акция — это, скорее, дискуссия разных мнений вокруг медреформы, а не задолженностей.

— Александр Сергеевич, в нашем разговоре вы, естественно, упоминали премьера и, по сути, презентовали ваше общее командное видение реформы. Как доверенное лицо премьер-министра, вы не можете не знать, какое решение принял В.Гройсман: будет ли он входить в совместный проект с БПП и Народным фронтом — или пойдет своей дорогой?

— Очевидно, что премьер-министр хочет и может осуществить глубинные качественные трансформации в государстве. Думаю, он размышляет не о каком-то искусственном проекте, а о той политической силе, которая будет по-настоящему нацелена на конкретные прогрессивные изменения в стране. Кроме того, речь может идти о таком формате политического взаимодействия, который позволит премьеру получить необходимую поддержку в парламенте, чтобы и далее проводить реформы.

Метки: Александр Саенко, реформы, система
Loading...
Loading...