Таинственный разбойник из Шервудского леса с 1912 года стал излюбленным персонажем кинематографа.

Но в странах СНГ его воспринимают таким, каким этого лихого парня вылепил актер с харизматической внешностью Борис Хмельницкий в культовых лентах Сергея Тарасова «Стрелы Робин Гуда» и «Баллада о доблестном рыцаре Айвенго». Там Робин Гуд – не только благородный защитник слабых и обездоленных, но и что-то вроде партизана, действующего в пользу и по приказу короля Ричарда Львиное Сердце.

Эту версию взял на вооружение и режиссер Ридли Скотт при создании в 2010 году очередного киномифа о Робине. Так что новой она оказалась для Европы, но отнюдь не для наших зрителей. В мировой прокат кинокартина была запущена одновременно во всех странах 13 мая, а ее премьера совпала с началом показа в днепропетровском кинотеатре «Родина». Что ж, отправимся туда и мы.
Первые же кадры заставили вспомнить знаменитого «Гладиатора» с тем же Расселом Кроу в главной роли и «Патриота» с Мэлом Гибсоном. Тот же размах съемок, массовость сцен, безнадежность любви среди потоков крови и смертей. Впечатляющие конные атаки, лязг оружия, свистящий дождь из стрел, пейзажи, замки и водопады, достойные кисти лучших художников мира, безусловно, доставят удовольствие поклонникам средневековья, причем отнюдь не «темного», а красочного, шумного и веселого. В нарушение ставшей нормой американской традиции герои фильма не совершают бесчисленных сальто-мортале и почти не нарушают законов физики, за исключением пары-тройки эпизодов. Например, превращения леса в некий аттракцион с механически выдвигающимися кустами и конструкциями из складывающихся трапеций на деревьях. Не одна академия наук взрыдала бы, узнай о таких гениях инженерного дела. Но главное, конечно, не в этом.
Помню, как после выхода в свет советского фильма дети вовсю принялись играть в Робин Гуда. Мастерили луки из веток, стянутых резинкой от трусов, разделялись на три команды, «вольные стрелки» уходили в «Шервудский лес», каковым служил заросший парк им. Чкалова, «люди шерифа» организовывали их поиск, а «народ» мог помогать как тем, так и другим, чрезвычайно запутывая дело, поскольку никто наперед не мог предугадать, кто на чьей стороне. Облик «Робин Гуда» и «шерифа» тоже не был известен – своих лидеров выбирали «старейшины» команд. Кроме поимки главаря разбойников, постоянно менявшего дислокацию своего лагеря и создававшего кучу обманок, следовало отыскать и его клад, карта которого хранилась у одного из членов команды. Не присутствовала в сценарии лишь возлюбленная Робина – вдова Мэрион: видимо, из-за индифферентности детей к половым вопросам. При наступлении темноты игру останавливали, подтягиваясь к ступенькам у чертова колеса, а на другой день начинали с прежних позиций. Правила были таковы: если в кого-то угодит пущенная из-за кустов «стрела», тот из игры выбывает. Поэтому предпочтительнее было сдаться. Попавшие же в плен обладали правом перехода на сторону противника, поэтому статус лидеров держали в тайне даже от «своих». Чем дольше длилась игра, тем больше становилось двойных, а то и тройных перебежчиков, а ложные шифровки о местонахождении клада так множились, что в итоге запутывались все, кроме вождей. 
И вот теперь, следя за перипетиями героев нового фильма, я невольно подумала: а вдруг и он окажет такое воздействие на умы ребятишек, что они, забросив компьютерные игры, кинутся разыгрывать благородных разбойников на природе. Хотя, признаться, в наши дни укрыться в парках будет куда сложнее, чем в прежние годы.